Федор Тютчев двадцать с лишним лет в России не жил, уезжал и возвращался: «Хоть я и не привык жить в России, но думаю, что невозможно быть более привязанным к своей стране, нежели я, более постоянно озабоченный тем, что до нее относится…»
С высоких трибун федерального значения слетало тютчевское «Умом Россию не понять…», но общим аршином отмерено ему место областное. Область не литературная, не дипломатическая — Брянская. Дескать, где родился, там и пригодился.
В Москве в Армянском переулке висит доска, сообщающая, что «в этом доме провел детство и юность Ф.И. Тютчев» и стоит бюст поэта. В баварской столице тоже висит доска, указующая, где и в какие годы «работал выдающийся российский поэт и дипломат». Если от центра старого города совершить прогулку к Английскому парку, то никак не миновать дивный Сад поэтов. Здесь можно встретить Конфуция, Шопена и двух друзей — Гейне и Тютчева, одетых в камень. Такое соседство только в начале кажется странным. В Германии не задают сакраментального: «А кто это признал, что вы поэт?», и если отстраниться от ярлыков, задающих «кто есть кто», то в тронутой ветром листве можно услышать и поэзию нотного стана, и кисточки, скользящей по дощечке из бамбука, и пера, выводящего рифмы по бумаге. Здесь задумчиво стоит тот, кто «служил России в Мюнхене как дипломат, а человечеству как поэт и философ». Именно такая фраза выбита на пьедестале памятника Тютчеву. В Германии на двух языках толкуют о службе человечеству, да и у нас не возражают, село Брянской области Овстуг – человечества часть.
В Овстуге расположен мемориальный историко-литературный музей – заповедник Тютчева. Это место рождения поэта и возрождения. Сегодня усадьба ослепляет великолепием и множеством оттенков зелени, – хотя все так, как вроде бы и должно быть, но нельзя не принять во внимание трудную историю этого места. После революции почти все постройки, помнящие поэта, были разобраны на кирпичи для строящегося административного здания, да и просто для хозяйства. В Великую Отечественную местную церковь взорвали, сады и парк извели под корень. После – уже не немецко-фашистские, а свои в бывших аллеях парка пасли скот и разводили свиней. Все изменил обычный сельский учитель Владимир Гамолин, про таких одни говорят – чудак-человек, другие – праведник. Он начал с того, что хорошо знал: со школы, той самой, что построила для сельских ребят еще дочь Тютчева. Здание школы уцелело, в одной из ее комнат был организован маленький музей, школьники постепенно восстанавливали парк, высаживая деревья и кустарники. В 70-е установили памятник поэту, в 80-е из контура фундамента воскресло здание усадебного дома, ограды, пруд с лебедями, которые и по сей день хозяевами разгуливают по парку. Именно Гамолин первым учредил ежегодные тютчевские праздники поэзии; это уже потом появились пушкинские и другие литературные дни. Здесь про кропотливейший процесс реконструкции вдохновенно рассказывают местные экскурсоводы, не заученно, с душой. Нет здесь случайных людей и каждый «не одну играет роль»: усадебные вечера, концерты, авторские экскурсии, конкурсы и фестивали. Все на энтузиазме, и более с Божьей, чем с государственной помощью. Горько, но усадьба Тютчева возродилась не для жизни, а для выживания. Здесь не прибедняются, ощущаемая нехватка средств из категории благородной бедности. Усадьба улыбается гостям, но все же ветшает. Нынешний директор музея Оксана Шейкина — хозяйка рачительная, деятельная, творческая, но на то, чтобы воплотить все светлые мысли, нужны банальные дотации, которых не хватает. Не стал пока Овстуг усадьбой-брендом: слышим Михайловское подразумеваем Пушкин, Карабиха – Некрасов, Шахматово – Блок. Подмосковное Мураново чаще упоминается в связи с Тютчевым и носит его имя, хотя поэт и не был там ни разу, а Овстуг воспевал и не забывал. Вот и нам нельзя.
Вклад в литературную усадьбу,– это не вклад в прошлое, не поощрение старины. Это инвестиция. Будет грустно, если спустя рукава и годы в какой-нибудь литературной усадьбе-заповеднике нашей страны повторится довлатовский диалог из «Заповедника», где вместо Пушкина будет стоять любое другое имя: «- Какие экспонаты музея — подлинные? <…> — Здесь все подлинное. Река, холмы, деревья — сверстники Пушкина». А пока не пришла пора искать тень Тютчева в Мюнхене, может, вспомнят в России певшего ее поэта, может быть коллеги-поэты из МИДа обратят внимание на усадьбу достойного дипломата и гражданина, а, может, одну из новых станций Московского метрополитена назовут «Тютчевской» и поезд, и дело, и вереница новых поэтов и читателей двинутся в Овстугскую обитель? Может быть, с аэропорта имени Тютчева начнется новый виток обращения к творчеству великого поэта и провидца или со станции метро? «Чему бы жизнь нас ни учила, / Но сердце верит в чудеса».
Текст и фото - Эмилия Деменцова