Глава 38 - здесь.
Читать повесть с начала - здесь.
***
Я … А что такое теперь я – в отсутствии внешней оболочки и привычного местоположения в пространстве? Я теперь – не отражение в других и не эхо городских стен. Я – сама по себе, как луковичка без шелухи, как луковая слеза без страдания. Как невидимая креветка в небесном океане. Рядом со шкуркой и ластами – иные закуски и пиво. Без меня.
Мне не нужно ориентироваться по компасу, звездам или мху на деревьях, ждать одобрения или порицания, собирать и строить. Я – есть. Такая я буду всегда.
Песчинка, с которой начинается жемчуг в темной и сырой внутренности моллюска или берег, или дом, или – пустыня. Начало и конец всему сущему. Неделимая человеческая частица.
Ну, Ванюша, баба Таня, отпустите меня на побывку. Обещаю – вернусь, вы даже ничего, кроме легкого укола грусти–одиночества ощутить не успеете, а я уже столько дел переделаю. Разные у нас времена, пространства и прочие абстрактные земные понятия. Мы с вами – как ступеньки в неизвестное, из которых я – самая верхняя.
А вот есть такой остров ... Там прозрачное море тихо плещется в берега и летают в небе над ним сытые морские птицы. Горы там сторожат века, а древние крепости на них – тайны. Однажды из моря, стирая ладонями пену с загорелой кожи, непринужденно вышла та, чье имя – как музыка волны, накатившей на берег. Там отдыхали боги и трудились люди, облагораживая каменистые почвы. Там одиннадцать месяцев в году - лето, а жизнь похожа на исполнение желаний.
Открывай глаза, Дашка, это я. Впрочем, глазами ты меня все равно не увидишь – так, закачается в воздухе дымка, поморгаешь – и нет ее. Все равно, открывай. Пусть входит в тебя здешняя красота и делает запасы в организме на всю долгую русскую зиму. С ее вечной городской слякотью, ветром, насморком и грязными машинами. Я прилетела к тебе оттуда, где наша с тобой суровая родина, где маленький замызганный трактор переворачивает плугом несбывшиеся надежды земли, смотрит из-под руки на улетающих птиц, морщась от низкого, вровень с глазами, осеннего солнца, баба Таня. Где цепенеют в предзимье города и люди, а кошки жмутся к теплым батареям. Ничего похожего на то, что наблюдаешь сейчас ты, беспокойная человеческая пчела, собирающая мед впечатлений по всему миру.
Солнце здесь видит плоды своих трудов, так же, как море и люди – это делает их равными и избавляет от суеты, свойственной неопределенности в завтрашнем дне. Почему же, нахлебавшись благодати других мест, мы всегда возвращаемся назад - в зону рискованного земледелия, да чего там земледелия – рискованного жизненного уклада? А если не возвращаемся, то болеем и умираем. Какое кощеево яйцо зарыто под нашими невеселыми березками или рябинками, пугающими теплокровных своими урожаями? Чьи зеленые колдовские глаза заглянули нам в душу? Кто отравил нас небом от горизонта до горизонта? Научил счастью превращения из неведомой зверушки?
Продолжение следует.