«Никогда мы не будем братьями» - взорвали сеть 5 лет назад стихи начинающей украинской поэтессы Анастасии Дмитрук. И все мы поражались – откуда столько ненависти, штампов и обвинений? А в феврале сего, 2019 года, тогда еще кандидат в президенты Украины Владимир Зеленский во время предвыборной гонки бросил «ветеранам АТО» фразу – «Русские нам не братья!». И стал президентом. Не, конечно, не за эту фразу. Но если бы он сказал, что считает русских братьями, президентом бы он точно не стал.
Почему для нас, русских, утверждение, что с украинцами мы не братья – разрыв шаблона? Почему при этом возникает чувство, как будто у тебя выбили почву из-под ног? Почему мы так яро стремимся доказать, что нет, таки мы братья! И почему для них, напротив, отрицание братства с русскими – чуть ли не национальная идея?
Не претендую на глубокий историко-политический анализ – я не историк и не политолог. Я филолог, и то не славист. Просто наблюдения, в чем-то ограниченные и, возможно, ошибочные.
С детства меня поражала красота и певучесть украинского языка. Бабушка, чистокровная русская, но пообщавшаяся по жизни с украинцами, укачивала меня песней «Нiчь яка мiсячна» - поколения, выросшие на фильме «В бой идут одни старики» должны ее помнить. И мне казалось – ну вот, почти все понятно, разве что за исключением нескольких слов. Значит, это такой русский, ну или диалект русского (слова «диалект» я тогда еще, скорее всего, и не знала). Былины, в которых стольный Киев-град предстает как центр Святой Руси, лишь укрепляли мой детский ум в уверенности, что Украина и Россия -одна страна, а граница, выросшая практически на моих глазах – историческое недоразумение. Ах они такие-сякие, не понимают таких простых вещей, что мы -один народ (ну ладно, так и быть, два братских народа) и просто обязаны быть одним государством!
А что, собственно говоря, представляет собой братство народов? Генетическую общность? Тут вопрос больше к биологам, но мне кажется, и в рамках одного только русского народа сыщутся совершенно разные генетически истории. Сходство языка? Несомненно, украинский язык в разы ближе к русскому, чем английский или, скажем, индийский, а ведь когда-то их далёкие предшественники были лишь диалектами праиндоевропейского. Если говорить о культуре и истории – до какого-то момента они были общими у нас, но в какой-то момент (пусть историки точнее определят, в какой именно) культурные различия стали настолько существенны, что украинцы осознали себя чем-то отличным от нас, и бесполезно это отрицать и повернуть реки вспять.
Так почему же идея о братстве так раздражает украинцев? Может быть, потому что в этом братстве Россия позиционирует себя старшим и мудрейшим сиблингом, пытающимся направлять младшего несмышленыша и подавлять его подростковый бунт, при этом совсем не по-доброму посмеиваясь над его реальными и мнимыми промахами? (Признайтесь, говорили ли вы когда-нибудь что, мол, нет такой страны «Украина»?
Оговорюсь, все это ни в коей мере не оправдывает украинского национализма и пропаганды ненависти. И, тем более, войны на Донбассе (в которой, я считаю, нет абсолютно правых сторон).
Сможем ли мы стать с украинцами если не братьями, то хотя бы добрыми соседями? Да, если откажемся от роли старшего брата. И если украинцы, в свою очередь, заметят это и прекратят видеть во всем русском угрозу для всего украинского.
PS. А слушать «Черемшину» в исполнении Тани Булановой мне никто не запретит, даже если кому-то из бра…ой, соседней страны почудится в этом «культурная апроприация».
Субъективные размышления о том, почему украинцы не считают нас братьями, и нужно ли нам это.
Бета, Maria Solo, Издательство – «Включите свет»