Эта история показалась мне фантастической ещё до прочтения.
Нет, не с того начала, наверное. В молодости мне довелось общаться с хоккеистами и футболистами - не то, что накоротке, но на свидания они меня приглашали, пару раз танцевали. Но на стадионе комната нашей команды располагалась через стенку от мужского душа, так что мы волей-неволей слышали, о чём они разговаривают. Это знание не обогащало интеллектуально и не мотивировало к общению с футболистами и хоккеистами.
А тут: хоккеист написал книгу о математике Галуа и потряс критиков и читателей. Потом издал ещё одну - о писателе Ромене Гари, за которую получил кучу премий. Это казалось невероятным. Но потом я начала читать «Некоего господина Пекельного», и мне хотелось то смеяться, то плакать. Для Франсуа-Анри Дезерабля история началась дождливой ночью в Вильнюсе, когда на узкой улице он оказался перед скульптурой мальчика с галошей в руках, у ног которого (на одной тоже была галоша) лежала роза. А может, всё началось в детстве, когда он прочитал «Обещание на рассвете» знаменитого писателя Ромена Гари...
В этой истории всё разрозненно - и всё взаимосвязано, одно цепляется за другое: экзамен юного шалопая Дезерабля по литературе (с вопросом о некоем господине Пекельном), безвестная смерть этого незаметного господина в крематории, места, в которые попадал «хоккеист», оказывавшиеся отмеченными памятью о Гари.
Каким-то образом в эту цепочку совпадений вписались и мы. Ведь не может быть случайностью, что у нас дома тоже стоит скульптура мальчика - проект памятника Врубелю, шестнадцать лет назад вылепленный Витей на конкурс.
Надеюсь, вы понимаете, почему, оказавшись в Вильнюсе, в первые же выходные я потащила мужа в центр, искать дом №18 по улице Йонаса Босанавичуса? Дом Ромена Гари, описанный им в романе «Обещание на рассвете» - тот самый дом №16 на улице Большая Погулянка, в котором жили мальчик Роман Кацев (будущий Гари) и его сосед, «некий господин Пекельный».
Конечно мы его нашли. В руках мальчика была сирень. Живая, потому что мы оказались там через несколько дней после дня рождения писателя Гари. Галоша тоже была: ведь это и памятник детской любви.
Этот и «наш» мальчик оказались удивительно похожи. От этой похожести, от их незащищённости хотелось плакать.
Мне кажется, зря Дезерабль говорит, что тот Вильнюс, по которому ходил Пекельный и тысячи других евреев, исчез. Этот город здесь, он хранит и охраняет их тени. И этот мальчик - удивительная память о них, а не только о Гари.
Фото © Татьяна Ильина
Обложка книги © АСТ