Зовут меня Николай, 23 года, Донецк. В должности оперуполномоченного работаю чуть более двух лет, в органах внутренних дел более трёх.
— Как пришел к этой работе?
— Волей случая. Никогда не хотел заниматься подобным, имел совершенно другие планы на жизнь, но с началом боевых действий финансовое положение резко ухудшилось, нужно было где-то зарабатывать. Один знакомый сказал, что есть вариант пробиться в полицию, я подумал «была не была» и пошёл на собеседование.
— Как проходило собеседование?
— То подразделение, куда я изначально устраивался было далеко не из престижных, брали практически всех. Я зашёл в кабинет к командиру, представился и говорю, мол, хочу у вас трудиться. Основные вопросы были о том, готов ли я к ненормированному рабочему графику, занимаюсь ли спортом, бухаю ли. На все остальное было плевать, им просто были нужны люди. Ну, ещё спросил, не будет ли такого, что я отработаю годик-другой и переведусь в другое место, я сказал, что не будет. Обманул.
— Как смог перевестись?
— Связи. Молча принёс командиру рапорт на перевод с подписью «ходатайствую» от первого заместителя министра МВД. Даже если бы командир написал «возражаю», ничего бы не изменилось, приказ на перевод уже готовился. Вообще, насколько я помню, за последние три года я единственный, кто смог оттуда перевестись.
— Почему так не нравился тот отдел?
— Место абсолютной деградации и отсутствия перспектив. За все время работы там я не научился ровным счётом ничему. Кому-то может и по кайфу такое, когда ни о чем не спрашивают, почти ни за что не отвечаешь, но не мне. Первые пару месяцев после перевода было ощущение, что я в полиции вообще не работал.
— В целом доволен нынешней работой? Какие основные отличия увидел?
— От нынешней работы я в восторге. Без преувеличений. Основные отличия в том, что напрочь отсутствует монотонность, ты всегда в движении, мозг всегда в работе. К тому же я, наконец, ощутил свою полезность, для меня это немаловажно.
— Что входит в твои обязанности?
— Установка и документирование лиц, занимающихся незаконным сбытом наркотических средств и веществ. Основной упор идёт именно на сбытчиков, отловом студентов с пятками на показатель пусть ППС занимаются. По факту от меня требуют найти барыгу, найти человека, которому тот продаст наркотики, подготовить документы и провести два этапа оперативной закупки.
— Сколько времени уходит в среднем, чтобы посадить одного барыгу?
— Со всеми пробниками, подготовкой документов, получением денег и прочими нюансами — пара месяцев. Можно постараться ускорить процесс, но для этого нужно просить руководство, чтоб они звонили наверх и там договаривались.
— Сколько ты зарабатываешь?
— Эта информация, в принципе, не подлежит огласке. Скажу так, если бы о моей ЗП узнал какой-нибудь ППСник из Москвы, то он просто рассмеялся бы мне в лицо. Хотя по меркам ДНР это считается неплохими деньгами, но цифра все равно смешная.
— Какой у тебя рабочий график?
— По документам — 6/1 с 9 до 6, суббота — короткий день. По факту — каждый день с 8:30 до последнего клиента. Бывало такое, что заканчивали работу в пять утра, а в 8:30 уже снова были в строю. Один отсыпной в неделю — за радость, выходных нет, в отпуске за все время работы не был ни разу.
Вот только сейчас не подумай, что я жалуюсь. Любой нормальный опер знает, что волка кормят ноги. Не готов жить в таком режиме — иди на гражданку в офис.
— Какие отношения с рабочим коллективом? Сколько вас человек?
— Нас чуть больше десяти. В близких только со своим напарником, доверяю ему, как себе. Со всеми остальными просто на равных.
— Были ли ситуации, угрожающие твоей жизни?
— Нет, прямой угрозы я не припомню. Хотя, может быть дело в том, что у меня с инстинктом самосохранения нелады. Даже не вспомню, когда последний раз мне было страшно.
— Использовал ли хоть раз оружие?
— Один раз было, в воздух. Хотя махать им приходится регулярно, очень хорошо отбивает у людей желание делать глупости.
— Ты ведешь допросы?
— Допросы ведёт следователь под уголовное дело, я могу лишь предварительно опросить и объяснить человеку, что у нас на него есть и почему ему не стоит валить балкон.
— Опиши свой обычный рабочий день.
— 8:30 оперативное совещание и полетели. Встречи с информаторами, наработка оперативной информации.
Например, информатор говорит, что есть человек «Х», который ищет с кем скинуться и купить дозу. Мы заряжаем ему свои деньги, они с человеком «Х» идут к барыге, берут наркоту, после подачи информатором сигнала о том, что дела у них на руках происходит хлопушка. Тянем их обоих в контору, там «рассаживаем по разным кабинетам» и начинаем работу с человеком «Х» на предмет того, где купил, у кого, за сколько и т. д. Стараемся убедить сотрудничать с нами и в перспективе провести оперативную закупку у этого барыги. А так, конкретного шаблона рабочего дня нет, всегда по-разному.
— Где находите информаторов? Кто эти люди?
— Это наркоманы. Находим после таких же хлопушек. Кто остаётся на связи с нами — живёт более-менее безбедно, некоторые даже зарабатывают на этом, продают информацию операм. Кто отморозился или обманул - поедет в тюрьму, рано или поздно, но поедет. В любом случае с нами лучше дружить и помогать, бесполезные наркоманы на свободе не нужны.
— Деньги информаторам платите из чьего кармана?
— Из своего, конечно же. Никого не интересует, какой ценой мы добываем информацию, важен только результат.
— Есть ли план по раскрытию преступлений?
— Есть, но щадящий. Все понимают, что задокументировать сбыт не так просто и быстро.
— В случае невыполнения плана что будет?
— Руководство увеличит нагрузку, будешь ходить в суточные вдвое чаще, нагрузят бумажной работой, но при этом все равно будут ебать за показатели. В общем, придётся лезть из кожи вон. Если увидят, что ты откровенно забиваешь или не тянешь, могут откомандировать в более слабое подразделение.
— Заводил ли ты дело когда-нибудь только ради закрытого плана?
— Нет. Это исключено. Если человек не торгует наркотиками, то сфабриковать против него дело практически невозможно. Как минимум из-за того, что оперативная закупка проводится с применением видеофиксации. И на видео прекрасно отображается, кто кому что продавал, а что не продавал.
— Коррупция в органах на высоком уровне?
— В ДНР зарплаты по 15к, так что о высоком уровне и речи не идёт. Люди, может, и рады были бы дать взятку в той или иной ситуации, но далеко не все имеют возможность. Ну а за 15к никто свой задницей не будет рисковать, разумеется.
— Хочешь сказать, что коррупции нет?
— Я такого не говорил. Она есть, но не в таких больших объемах, как всем кажется. К тому же на одного опера всегда найдётся три сотрудника УСБ, желающих посадить его на бутылку, поэтому каждый сотрудник знает, что лучше 10 раз подумать.
— Пытки применяете, чтоб засадить человека?
— Нет, в этом нет необходимости. Если правильно задокументировать закупку, то от барыги, по большому счёту, даже признания вины не требуется. Видео/аудио фиксация, объяснения понятых и результаты экспертиз являются прямыми доказательствами, фишка с «это не мое, мне подбросили» не прокатит.
— У современных людей, живущих в странах бывшего СССР, сформировался образ опера-недруга, который за лишние пару тысяч может посадить любого человека. Как ты считаешь, это абсолютный миф?
— Не возьмусь говорить за всех оперов, я понятия не имею, как работают другие оперативные службы. Но в любом случае, образ опера очень искажён через призму сериалов про ментов и прочего фольклора.
Если слушать зэков, то мы вообще звери, только невиновных сажаем. По факту — никто не будет вешать лишнего. Ответь за то, что совершил и живи себе с чистой совестью
— Кто ты по званию?
— Лейтенант полиции.
— Какие карьерные перспективы?
— В должности оперуполномоченного можно дослужиться до майора, старшего оперуполномоченного — до подполковника, поэтому пока есть куда расти. Вообще, очень хотелось бы по итогу забраться на верхушку этой пирамиды, но загадывать не буду, примета дурная. Посмотрим, как карта ляжет.
— Какие льготы у тебя есть?
— Бесплатный проезд в муниципальном транспорте. Экономлю, в среднем, 12 рублей в месяц.
— Как ты относишься к наркоманам и к наказанию за наркотики? Не слишком ли жестко?
— Ну а как к ним можно относиться? Одни нам помогают, другие пытаются утопить. Если не брать рабочие отношения, то наркоман — это бесполезная ячейка общества. Хотелось бы свести их количество к минимуму.
В плане наказания я восхищаюсь Россией, там все просто: взял в руки наркотики — поехал в тюрьму, это правильно. Люди должны понимать, что нечего лезть в это дерьмо. У нас наказания лояльнее, за простое хранение крайне редко лишают свободы, а за сбыт от 8 до 20.
— Легализация и декриминализация наркотиков: ты за или против?
— Против, строго против. Наркотикам нет места в нормальном обществе.
— Твоя профессия как-то влияет на твой характер? Что-то поменялось в тебе?
— «Оперуполномоченный» — это в принципе не профессия, а отдельный тип личности. За пару лет работа настолько меняет сознание и формат мышления, что порой сам удивляешься. Как бы ты не пытался переключиться в режим «отдых», мозг все равно будет заставлять тебя смотреть на номера машин, заглядывать в глаза и обращать внимание на поведение проходящих мимо людей.
Вот так стоишь в центре города, пьёшь кофе, смотришь обстановку и сразу становится понятно, кто на метадон скидывается возле денежных переводов, чтоб закладку поехать забрать, кто вариться собрался, за прекурсорами в аптеку погнал.
Простым людям этого не видно, опера же читают это в два щелчка, даже подслушивать не приходится.
— Что делаешь, если, будучи не на работе, увидел наркоманов?
— Молча сожалею, что рядом нет напарника, с которым можно было бы их проработать. Если вижу, что человек с "делами", могу набрать знакомым пэпсам, пусть занимаются.
— Расскажи какой-нибудь жесткий/страшный случай, произошедший на работе?
— Не припомню. Смешного и мерзкого хоть отбавляй, а вот на жесть не богаты. Даже самый конченый наркоман в самой сильной ломке понимает, что опер для него царь и бог, поэтому зачастую все проходит без эксцессов.
— Тогда расскажи смешной и мерзкий случай.
— Смешной и мерзкий одновременно:
Как-то к нам на стажировку паренёк бегал, вроде и не молодой, но наивный и пропитанный ментовской романтикой до мозга костей. Видимо, посмотрел сериал про наркоконтроль и решил, что с первого дня будет только с барыг деньги сбивать да сучек кокаиновых трахать, но не так все просто.
Как-то ввалились толпой на притон, а там как полагается: шприцы, дерьмо, тараканы толпами ходят и т. д. В общем, поручили мы этому джентльмену опросить хозяйку сего заведения. Хозяйка, винтовая голова лет 45 отроду, заявила, что никаких опросов, пока не дадим ей попуститься, но так как наркотики уже изымала следачка, то мы разрешили ей выпить спирта. Так вот, эта дама открывает флакончик этилового и в два глотка его уничтожает, и то ли не в то горло у неё пошло, то ли наши пристальные взгляды смутили, в общем, после короткой паузы она благополучно блеванула желчью на замшевые туфли стажёра. Тот-то малость ахуел, потом с одного леща уложил ее на пол и стал это все дело вытирать об ее лицо и параллельно пидорасить ее на чем свет стоит.
В общем, паренёк понял, что кокаиновыми шлюшками в нашем городе и не пахнет, снял розовые очки и пошёл стирать туфли. С работой у него, кстати, так и не сложилось.
— Как часто просят отпустить? Когда-нибудь выдавливали из тебя слезу?
— Постоянно. На вопрос «что с тобой делать?» 10 из 10 скажут «понять и простить», херня это все. А слезы вообще отдельная тема, мне один джентльмен шесть часов рыдал и клялся здоровьем дочки, что он не закладчик. По итогу оказался закладчиком.
— Хотел бы сменить сферу деятельности? Или хотя бы отдел?
— Нет, не хотел бы. Как ни крути, но в этом бесконечном копании в дерьме есть что-то очаровывающее.
— Помогал/отпускал ли хоть раз кого-либо?
— Не отпускал, но помогал человеку немного улучшить его дерьмовое положение, считай, помог выйти на подписку. По неопытности дал слабину, не горжусь этим. Человека этого, кстати, недавно въебали и закрыли другие люди.
— Как ты смог помочь?
— Пусть это останется тайной.
— Чего больше всего боишься в жизни?
— Разочаровать или подвергнуть опасности своих близких.
— Много ли бюрократии и отчетности в твоей работе?
— Много, и со временем количество только растёт. Создаётся впечатление, что система намеренно сковывает оперативную деятельность таким объемом бумаг. Опер должен работать на земле, а не бегать и ломать голову, где ему взять справку о том, что он взял справку или печатать сопроводок на сопроводок.
— Какие основные проблемы в работе опера сегодня?
— Много нюансов. Одна из проблем заключается в том, что любая сволочь может написать на тебя жалобу, после чего прокурорский вызовет тебя на допрос и будет чайной ложкой кушать твои и без того кипящие мозги.
Работая в рамках инструкции и закона о полиции, много не на раскрываешь, как не крути. Само собой где-то приходится быть жестковатым, где-то наебать или перенаебать, без этого никуда. Обидно, что пока ты делаешь все, чтобы доказать вину и посадить преступника в тюрьму, на тебя со всех кустов смотрят прокурорские/УСБ/инспекция и ждут, пока ты где-то перегнёшь или оступишься, чтобы влупить превышение служебных или чего посерьезнее.
— Но зачем им это? Разве вы не по одну сторону баррикад?
— Как показывает практика, не по одну. У них также есть план, который нужно выполнять. Только пока я пытаюсь поймать реального преступника, какой-то другой сотрудник полиции пытается поймать меня. Такой пиздец, если честно. Мерзко.
— Если б поймал кого-то из родственников на подобном, что бы сделал?
— Само собой попытался бы вытащить из всего этого дерьма с минимальными потерями. Родственники это родственники, в этом моменте человеческий фактор сильнее, как ни крути.
— В какие командировки тебя отправляют? Что там происходит?
— Скажу только то, что они связаны с военным положением и ведением боевых действий на территории республики. Наша роль в этом кино огласке не подлежит.
— Часто выезжаешь в командировки?
— В среднем раз в пару месяцев.
— Расскажи подробнее про физподготовку. Что надо было сдавать при поступлении? Как справился?
— На входе я сдавал три норматива: бег 100 м, 1000 м и подтягивания на турнике. Хотя на тот момент я уже два года как ничем толком не занимался, сдал все равно на изи. Не зря отец с шести лет на спорт таскал меня.
Потом ещё проходил первоначальную подготовку в специальном центре МВД, там тоже сдавали физуху и приемы рукопашного боя, защу от ножа/пистолета и т. д. тоже сдал с первого раза. В общем, с чем-с чем, а со спортом я на «ты».
— Переводясь, тоже нужно было перепроходить физподготовку?
— Да, это делается всегда при переходе на вышестоящую должность.
— О чем мечтаешь?
— Блин, какие вопросы жесткие. Со всей этой текучкой и помечтать-то не успеваешь. Нужно подумать.
Ну, если не говорить о тех вещах, о которых в принципе мечтают люди, например, большая семья/спокойная старость/лэндкрузер 200, то очень хотелось бы оставить след в истории, хотя бы в своей небольшой плоскости послужить для кого-то примером.
— Почему ты убежден, что наркотики — зло?
— Потому что я видел, что делают наркотики с людьми. Не знаю ни одного человека, которого они бы поменяли в лучшую сторону. И суперполезная травка, и безобидные Ешки, и, прости Господи, чистейший амфик — все это херня, которая так или иначе потихоньку паяет и без того тупенькие головы потребителей.
И если кто-то решит завести песню про то, что травка намного полезнее и безопаснее алкоголя, то идите нахуй. Как только запретят алкоголь, так сразу специально обученные люди начнут с ним бороться.
— Ты против алкоголя?
— Нейтрален. Пока это законно, это личное дело каждого.
— Расскажи про самое сложное дело на твоей памяти.
— Сложными делами занимается уголовный розыск. У нас, если делать по уму, все проходит гладко. Бывают технические форс-мажоры, но не более. Оперативные разработки — это также дело техники. Если грамотно составить план оперативно-розыскных мероприятий, то с 90% гарантией все будет ровно.
— В чем основная проблема полиции сегодня?
— В нехватке кадров и огромном количестве бюрократии. Знаю кучу талантливых оперов, которые не могут выйти на территорию только потому, что по уши завалены бумагами и дежурствами через сутки.
— Для тебя существует разница в словах «мусор» и «мент»?
— Разумеется, и все прекрасно понимают, о чем речь.
— Приняты ли в вашем коллективе «субботники»?
— Нет, не практикуем такого. Нас и так семьи наши не видят толком, так что выходные дома на вес золота. Максимум что могу, это выпить пива с напарником, и то очень редко. Выходные стараюсь проводить с любимой, недавно вот предложение сделал.
— Если кто-то из твоих детей захочет работать в органах, поддержишь или будешь отговаривать?
— К этому нужно прийти. Отговаривать точно не буду, пусть пробуют.
— Можешь с уверенностью сказать, что гордишься профессией?
— Да, стопроцентно. Люди могут много чего говорить, но я знаю, что занят благим делом, и это круто. Когда ощущаешь свою полезность, хочется делать ещё больше и становиться ещё лучше.
— Если уволят, чем займешься?
— Повоюю немножко, а там посмотрим. Вариантов масса, не пропаду.