Мыслители прошлого не раз отмечали, что "единственным надёжным оплотом порядка в обществе является аристократия; она одна в состоянии придать политической жизни устойчивость, давая должный отпор эксцессам" - писал маркиз де Кюстин после ужасов Французской революции.
Беда в православную церковь прокралась в 1654 году, при царе Алексее Михайловиче, когда московскому патриарху Никону велено было исправить богослужебные книги. Порча церковных книг сразу же вошла на Руси в ранг государственной политики.
"Наиболее важными изменениями и нововведениями, - как пишут ныне специалисты, - стали следующие:
1) Вместо двоеперстного крестного знамения, которое было принято от греческой православной церкви вместе с христианством и которое является частью святоапостольского предания, было введено троеперстное.
2) В старых книгах всегда писалось и выговаривалось имя Спасителя "Исус", в новых же книгах имя было переделано на "Иисус".
3) В старых книгах установлено во время крещения, венчания, освящения храма делать обхождение по солнцу в знак того, что мы идём за Солнцем - Христом. В новых книгах введено обхождение против солнца ... "
Много это или мало? В духовной жизни количественные оценки ничего не значат. Посягнув на церковные обычаи и даже на апостольские предания, Москва своими нововведениями расколола православную иерархию, публично отошла от древлеправославной греческой церкви.
И в этом был политический смысл церковного раскола, нужного Москве, возмечтавшей о лаврах " Третьего Рима" - о собственной империи. Это был момент, с которого началась Российская "тюрьма народов".
Новая церковь без поддержки царя и опричников, конечно, была бы обречена. И она получила должную поддержку, навечно став в уплату за это неким "ведомством" государства, его "приказом", куда духовные лица назначались светской властью ...
Новая религия как таковая, уже в XVII веке утратила смысл, ведь сказано: "Без свободы пастыря несвободна и паства".
Когда патриарх Никон понял, что совершил, в какую ловушку заманил новую церковь, было уже поздно. Он отрёкся от престола, ушёл в монастырь, где до конца дней выманивал у Господа прощение за содеянный грех. Поздно!
Русь полыхала. Царь, став всесильным, сам писал церковные нововведения. Тех, у кого совесть не принимала новых обрядов, опричники загоняли в избы и сжигали. Тысячи и тысячи безвинных христиан гибли в адовых муках. За веру горели целые деревни. Первыми мучениками стали протопопы Иоанн Неронов, Логгин, Даниил, Аввакум и епископ Павел Коломенский, который бросил ничтожному Никону прямо в лицо: "Мы новой веры не примем". На что Никон ответил побоями, тут же, в христианском храме, правда уже освещённом по-новому. Дальше всё шло, как обычно на Руси, - ссылка, пытки и, получив последнее "нет", новоявленные русские христиане сожгли великомучеников в срубе.
Историю России с 1654 по 1907 год вполне можно трактовать как историю гонения на христиан, не пожелавших иметь над собой царской власти ... Сколько лет душили свободомыслие.
К приходу на престол Петра Первого старая вера на Руси была поколеблена, смертельно изранена. Может быть, поэтому первые завоевательные походы Пётр Первый направил на юг, на земли казаков, где православие было в прежней силе и чистоте, а государственность ослаблена.
Казаки подняли восстание, которое на Руси называют крестьянским. Они хотели лишь одного - сохранения своей, казачьей, истинно христианской церкви, свободной от царской руки. За это уничтожили их. А живым казакам тогда на лице выжигали колёным железом слово "вор".
И князь Василий Долгорукий, как немецкий служака, методично превращал донские земли в пустыню, прививая казакам холуйскую покорность. В живых порой оставляя только детей, и то лишь иногда, для продажи в рабство. Так насаждалась на юге России новая вера и рушилась старая. Из казачьих станиц потянулись старообрядцы (староверы), кто куда. Часть их уехала на Кавказ, который тогда ещё был свободен от русских. Другие православные (староверы) вынужденно покинули родные места и перебрались на Яик (река Урал).
Под конец своей жизни князь Долгорукий оставил откровения, от которых нормальному человеку становится плохо. Он, словно бухгалтер, попробовал подсчитать число загубленных им на Дону душ и, старательно перечислив около 23 500, добавил, что дальше не упомнит, память, мол, к старости испортилась ...