Элитная вечеринка в Винтажном зале Центра современного искусства «Винзавод» шла на убыль. Уже отплясала и даже спела под «фанеру» группа «Стринги» – бесспорный гвоздь программы; уже раскраснелись лица и съехали набок галстуки счастливых участников статусного мероприятия, а парочка раскрученных телеведущих, нанятых на роль конферансье, свежие остроты подбирала с усилием.
Профессор Костромиров допил коньяк, поставил опустевший бокал на поднос подвернувшегося официанта и, отказавшись от новой порции, в некоторой задумчивости направился в сторону выхода.
При взгляде на этого сорокатрехлетнего мужчину, на его хорошо тренированную, мускулистую фигуру, загорелое, с хищными чертами лицо мало кто догадался бы, что перед ним представитель сугубо мирной, можно сказать, кабинетной профессии – ученый. А если точнее – профессор Института востоковедения, член-корреспондент Российской академии наук. Кроме того, выглядел он лет на десять моложе своего паспортного возраста.
Кой черт занес его на эти галеры, размышлял между тем профессор. Целый вечер убит впустую. Да, «Хеннесси» тут неплох, виски тоже – двенадцатилетнее «Джемесон 1780»… Все же это недостаточные основания, чтобы три с половиной часа тусоваться среди целлулоидной публики московского бомонда. Ни одного интересного собеседника за весь вечер! И голова утром болеть будет … Виски с коньяком мешать определенно не стоило… Но что-то ведь подвигло его на этот шаг, продолжал анализировать Костромиров, пробираясь к выходу. Он имел пытливый, логический склад ума, а потому любил во всем докапываться до сути. Пожалуй, основную роль сыграло его природное любопытство. Костромирова сначала смутило, а потом заинтриговало то обстоятельство, что пригласил его на эту закрытую вечеринку сам её устроитель – Сладунов Борис Глебович, личность довольно громкая. Сладунов входил не то в сотню, не то в тысячу богатейших людей страны, был сопредседателем партии «Конкретная Россия» и прославился отчаянной патриотичностью. Борис Глебович приобрел на аукционе «Сотбис» малоизвестный шедевр Малевича «Зеленый треугольник» и торжественно даровал его Третьяковской галерее. Стоит ли удивляться, что вскоре после этого возбужденное против него дело о сокрытии многомиллиардных налогов благополучно замяли. Что ж, государство – не святой Франциск.
Костромирова заинтриговало то, что с этим самым Сладуновым он никаких общих дел никогда не имел и даже знаком не был. До сего момента их пути вообще никак не пересекались. А тут – на тебе! – личное приглашение на закрытый ужин в ЦСИ. Странно? По меньшей мере. Но и любопытно, черт побери!
Костромиров уже подходил к дверям, как вдруг путь ему преградила монументальная фигура секьюрити.
– Вы будете Костромиров Горислав Игоревич, – спросил охранник, сверяясь с бумажкой.
– Совершенно верно, – подтвердил профессор.
– Господин Сладунов просил уделить ему несколько минут времени.
– Ну… хорошо, – недоуменно огляделся Горислав Игоревич. – А где он сам-то, ваш господин Сладунов?
– Столик Бориса Глебовича вон там, на балконе, – кивком головы указал охранник, – в самой середке.
Костромиров поднялся на галерею, опоясывавшую Винтажный зал по периметру. Он пребывал в легком раздражении. Если у этого нувориша и впрямь есть к нему дело, зачем было ждать целый вечер?
За столом, на который указал секьюрити, действительно сидел Сладунов – Горислав Игоревич пару раз видел его физиономию по телевизору – и с ним какой-то тип кавказской наружности в ослепительно-белом костюме. Заметив профессора, Борис Глебович призывно замахал рукой.
– Горислав Игоревич! – воскликнул он, ногой пододвигая профессору свободный стул. – А я вас жду. Что ж вы за весь вечер так и не подошли? Ну, да ладно, давайте знакомится. Это Чингиз Раджиев, мой зять и юрист компании, – Сладунов указал на кавказца в белом. – А это Костромиров Горислав Игоревич, профессор востоковедения, член-корреспондент РАН, кавалер Ордена Почетного Легиона. Я ничего не упустил? У вас столько всяких титулов да званий…
– Нет, – ответил Костромиров, с вежливой улыбкой разглядывая коммерсанта, – всё верно. – И кивнул белоснежному зятю. – Очень приятно.
На первый взгляд Сладунов являл собой фигуру ничем особенно не примечательную. Был он, судя по всему, чуть ниже среднего роста, довольно плотен, но не толст, хотя при этом с заметным брюшком; голову имел крупную, коротко остриженную, лоб широкий, нос хрящеватый. В глазах его, да и во всем облике, сквозила эдакая крестьянская или точнее кулацкая хитринка. Горислав Игоревич невольно отметил, что формой головы и чертами лица Сладунов очень напоминает императора Веспасиана – так, как того запечатлел в мраморе забытый ныне античный скульптор.
– Вы не очень похожи на профессора, – довольно бесцеремонно заметил Раджиев.
– Чингиз! – укоризненно покачал головой Борис Глебович. – Однако мой зять прав. Уж очень у вас, Горислав Игоревич, вид не профессорский. Спортом, небось, занимаетесь?
– Просто держу форму, – холодно ответил Костромиров.
– Оно и видно, – кивнул Сладунов. – Уважаю. – И обращаясь к зятю, добавил: – Вот, Чингиз, бери пример: сорок три года человеку, а разве дашь? Максимум тридцать семь! А уже и профессор, и членкор, и всё чики-чик.
Раджиев пробурчал в ответ нечто нечленораздельное.
– Хотите что-нибудь выпить? – спросил Сладунов. – Чингиз! Что ж ты застыл? Потчуй гостя.
Зять снова пробормотал что-то неразборчивое и потянулся к одной из стоявших на столе бутылок.
– Не беспокойтесь, – остановил его Костромиров, – мне уже довольно на сегодня. – И с намеком добавил: – У меня еще кое-какие дела.
Сладунов бросил на профессора пристальный взгляд и кивнул:
– Да, дело прежде всего. Кстати, о делах: я слышал, что вы пишете сейчас научную работу… Как это у вас называется? Ах да, монография. И тема её как-то связана с Мальдивскими островами. Я прав?
– Действительно, – с искренним удивлением подтвердил профессор. – Однако я поражен. Откуда вам это известно?
Борис Глебович лишь таинственно заулыбался в ответ и снова спросил:
– А про что всё ж таки работа? Если это, конечно, не секрет.
– Никакого секрета. Монография посвящена первой династии мальдивских султанов и, в частности, основателю Мальдивского султаната Мухаммаду уль-Абдале. Ведь именно Мухаммад I в середине XII века обратил мальдивцев в ислам, до него местные жители исповедовали буддизм. Так вот, среди прочего, я исследую причины и, гхм, условия…
– Это и вправду интересно, – прервал его Сладунов. – Но почему вдруг Мальдивы?
– Что значит, почему? Во-первых, таково задание издательства, с которым я сотрудничаю, а, во-вторых, эта тема в сфере моих интересов. Вы сами изволили заметить – я востоковед.
– И как продвигается, так сказать, реализация проекта? – не унимался коммерсант.
– Простите, Борис Глебович, – не выдержал Костромиров, – но чем вызван такой интерес к моей научной деятельности?
– Сейчас всё объясню. Только давайте сначала попробуем вот этот «Курвуазье». Вы убедитесь, он исключительный. Двадцатилетней выдержки. Нет, нет, я настаиваю! Только попробуйте – и всё, – убеждал Борис Глебович, разливая коньяк по широким бокалам.
Костромиров пригубил из вежливости.
– Ну как? – прищурился Сладунов.
– Да-а, – покатав драгоценный напиток во рту, признал профессор, – «Курвуазье» хорош.
– Что я говорил! – засмеялся Борис Глебович. – Вот теперь можно и о делах. А то вы, небось, уже извелись, гадая, что этому капиталисту от вас потребовалось? Сразу скажу, что хочу предложить вам интересную сделку. Интересную прежде всего – для вас. В общем, так. Все началось, хе-хе, с мечты. Я всегда, знаете ли, мечтал прикупить какой-нибудь морской островок. И не только, чтобы тупо вложиться в недвижимость. Государство у нас, как известно, беспокойное. Не ровен час… Всякое может случиться. И потом, сейчас вот мне пятьдесят шесть с хвостиком, силенок хватает. Но время-то бежит. И когда никогда передам я все дела Чингизу, а сам заживу в свое удовольствие. И личный остров на этот случай неплохой вариант, верно? Ладно. Приобрести остров, скажем, у побережья Хорватии или Испании той же, не штука. Но мне хотелось, чтобы круглый год – лето! Сам-то я с Сахалина родом, условия, в смысле погодных, там не сахар, считай, каторжные, хе-хе. А на старости лет хочется погреть, так сказать, косточки. И на отопление чтоб не тратиться. Тоже плюс, согласны?
Профессор пожал плечами.
– Короче говоря, загорелось мне купить один из островов Мальдивского архипелага. Их там до чёрта, тысяча сто девяносто две штуки, если точно. И большинство необитаемые. А климат какой? Сказка! Ниже плюс семнадцати температура вообще не опускается. И никогда не поднимается выше тридцати семи. А так, в среднем по году, колеблется от двадцати четырех до тридцати. Баунти, просто баунти! В смысле, рай. Да вот, беда! Оказалось, Мальдивское правительство своих островов не продает категорически. Максимум – сдает в долгосрочную аренду. Но когда я ставлю перед собой какую цель… Тамошние чиновники тоже, ведь, люди. Короче говоря, неважно как, но заветный остров я прикупил. Правда, небольшой совсем, где-то триста пятьдесят метров в длину и метров сто в ширину. Но весь зеленый такой. И даже с готовым жилым строением. Кто и когда там этот дом построил, не знаю. Но домик оказался вполне себе ничего. Эдакое бунгало, если понимаете, о чем я. Ну, я его довел до ума, оборудовал как полагается, всё чтобы чики-чик. Ладно. Поскольку остров был безымянный, имя ему я придумал сам. Теперь он – остров Сладулин...
Читать полностью здесь