Здесь описано место, в которое попали юные педагоги, рассказано о разрушенной церкви и конном манеже, о новом клубе, школе и бетонных свинарниках, с судьбой трагичнее кирпичного манежа. И о дорогах, дорогах…
Пролетело лето 1978-го года, прошла августовская конференция, где нас, новоиспечённых учителей, представили районной педагогической общественности, и началась работа в сельской школе. Село почти одной улицей тянулось по высокому берегу реки, а центром была бывшая графская усадьба с полуразрушенной церковью с одной стороны большого пруда и почти разрушенным десятигранным зданием конного манежа с другой. От иных построек не сохранилось ничего, поскольку были они не кирпичными, а деревянными. Даже от господского дома, в котором хозяева каких-то сто сорок лет назад принимали будущего императора Александра II с Жуковским, Кавелиным и графом Бенкендорфом ничего не осталось. Во времена безвременья аборигены, похоже, растащили здания по брёвнышку.
Новая же власть не сказать, чтобы ничего не строила. Не успевали распахивать двери новый клуб и трёхэтажная школа, а скот праздновал новоселье в новеньких бетонных коровниках и свинарниках. Совхоз в селе был богатым, разводил племенных свиней, подчинялся непосредственно столичному министерству, и на зависть соседям каждый год под завязку снабжался новыми тракторами, автомобилями, комбайнами и прочими сеялками. Вернувшийся на малую родину бывший армеец почти сразу мог сесть за руль или рычаги нового автомобиля или трактора. Неудивительно, что, гоняя ночью за самогоном, очередной трактор или автомобиль оказывался в реке или овраге. В следующую весну я вообще наблюдал чудную картину – съехавший с дороги по плотине трактор К-700. Бурный поток летом невинного ручья перехлёстывал через плотину, а метрах в десяти на кабине полностью утопшего гиганта сидел унылый сохнущий тракторист.
Кстати, о дорогах. Их не было, то есть были грунтовые направления. Весной и осенью вышеназванные «Кировцы» превращали центральную улицу села в огромную траншею с волнообразными углублениями дна по вертикали и горизонтали. Чтобы улицу перейти, нужно было найти безопасный спуск, а затем искать возможность выхода, точнее, выползания по противоположной полированной стенке мокрой липкой земли. Трудность представляло переползание на другую сторону рва, но мне нужно было и возвращаться с двумя вёдрами воды из колонки, расположенной через дорогу! Пары ходок не хватало – вода мгновенно уходила на постирушки и помывку ребёнка. Но каким героем в глазах жены я был, наполняя последнюю флягу живительной влагой!
Осенне-весенний выезд из села в цивилизацию представлял другую эпопею. Поскольку грунтовка становилась непригодной для проезда, мощные машины и трактора направляли ехать по полю, всё более и более от дороги удаляясь. Через пару-тройку дней стерня превращалась в ров. Эти параллельные рвы вполне могли остановить наступление каких-нибудь танков «Тигр». Как-то в середине ноября мне потребовался выезд за пределы местной ойкумены. С раннего утра к дому, который мы с женой снимали, подъехал армейский трёхосный ЗИЛ-131. Вы спросите, откуда он взялся? С соседнего спиртзавода, директором которого был мой тесть. Забрав нас с попутчиком, водитель порулил в райцентр. Мощная машина послушно колебалась по вертикали и горизонтали, спадая вниз и поднимаясь, чиркая бортами о стенку колеи. Иногда получалось ехать под углом почти сорок пять градусов, почти падая, зачерпывая бортом в кузов десяток килограммов жидкого чернозёма. Объезжали брошенные машины. Перед въездом в райцентр увидели бедолагу на тракторе «Беларусь». Тот вращал большими колёсами, всё более погружаясь в осеннюю пучину Земли. Наш добрый водитель подъехал, подцепил и дотащил до асфальта.
Да, к тому времени райцентр соединили с миром асфальтированной дорогой. Через год-полтора военные дорожники доведут ленту асфальта до нашего села и по нему, и не один юный мотоциклист будет принесён в жертву богу скорости. Но тогда мы медленно ехали на мощной армейской машине, не ведая, что через какие-то 14 лет скот порежут, а бетонные коровники и свинарники разберут по плитам и продадут.
Расчёты демографов показывают, что к 2070-му году и село вдоль реки, и райцентр, в который добирался туннелем дорог, исчезнут. Вам грустно, уважаемые современники и современницы? Пишите в комментариях, не забывайте о лайках и подписке, дорогие друзья!