Марк Шагал был удивительным человеком, не таким, как все. Еще в детстве, живя в Витебске, в еврейском местечке, окруженный работягами, торговцами, проповедниками, он понял, что хочет быть… художником. «Какой вздор!», – говорили его отец и дед. Но мать прислушалась к своему дитяте и отвела его в мастерскую к местному художнику.
Однажды Марк нарисовал обнаженную женщину, и его домашние случайно увидели этот рисунок. Шагал писал, что их реакция была примерно такой же, как если бы люди, гуляя по рыночной площади, внезапно увидели упавшую звезду и просто не знали, что с ней делать.
В другой раз, когда он сидел за мольбертом, в его комнате засиял необыкновенный свет. Это ангел ворвался в нее, «облетел все углы» и умчался прочь. А Марк продолжил работу.
Войну и Холокост Шагал переживал мучительно и страшно, едва сам не стал добычей нацистов. Философ Теодор Адорно писал, что после Освенцима писать стихи – это «варварство». А Марк продолжал писать стихи – и словом, и живописью. Потому что после Освенцима нужно было писать стихи! Нужно было еще громче, чем прежде, еще пламеннее, говорить о любви, о красоте, о мире – вопреки всему! Потому что «мир может быть спасен только любовью, без любви он в конце концов деградирует».
И он настойчиво говорил о любви. О любви, которая возрождает из пепла, уносит к небесам, соединяет со всем миром и Богом, дает надежду, веру, силы жить. А воплощением этой любви у Шагала стал цвет. Именно в цвете, как говорил сам Марк Захарович, заключается любовь.
Так что знайте, что когда вы соприкасаетесь с цветущей, мерцающей яркими цветными всполохами живописью Шагала, вы соприкасаетесь с энергией любви. Любви, которая поет в его красках.