Пасторальный мирок Викторианской Англии был полон сюрпризов. За низенькими заборчиками, увитыми плющом, за ухоженными палисадниками, за дубовыми дверьми родовых поместий творились жуткие дела и мерзкие делишки.
Усредненный по всем параметрам англичанин вел вполне прозрачный и одобренный общественностью образ жизни. Ходил на службу (или проматывал женушкино состояние), резался с себе подобными сэрами в криббедж, осыпал равнодушием супругу, уделяя ей лишь пару безынтересных минут в спальне, посещал бордель, не замечал собственных дочерей и одаривал отцовской мудростью сыновей, подкрепляя наставления упругими розгами, ботинком или чем придется. Избиение держалось на всем известной философии: кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына.
Когда аргументация папаши истощалась, сыновей отдавали в учебные заведения, где процветал культ порки и унижений. Одним из таких учреждений был печально известный Итонский Колледж, искалечивший не одного непокорного ученика. Из воспоминаний итонского мальчика:
Порка была просто частью жизни. После вечерней молитвы старшие мальчики официально вызывали тебя в Библиотеку. Хотя за мной не числилось особых провинностей, Капитан Дома решил, что я веду себя вызывающе и заслуживаю избиения. Это было чрезвычайно больно – настоящая старомодная порка до крови
А вот воспоминания ученика Westminster School, славящейся более либеральными взглядами и мягким отношением к детям:
Наказывали за неуважение к старшеклассникам, за то, что не сдержал слова или свалил на кого-то вину за содеянное, за карточное шулерство. Били рукояткой розги по ногам. Били по рукам. О, эти зимние утра! Я вытягиваю обветренные руки в цыпках, сейчас по ним полоснут линейкой. Как-то я приехал на каникулы домой, и мой отец отвел меня в ванную, долго мыл мне руки горячей водой и мылом, щеткой вычистил траур из-под ногтей, смазал жиром и дал пару лайковых перчаток. Я не снимал их двое суток, все раны затянулись, кожа стала мягкой, бледной… Во время порки было принято улыбаться. Никогда не слышал ни стона, ни всхлипа…
Порцию розог отхватил и будущий премьер-министр Великобритании, отданный в восьмилетнем возрасте в английскую школу Сент-Джордж:
Два или три раза в месяц вся школа загонялась в библиотеку. Двое классных старост вытаскивали одного или нескольких провинившихся в соседнюю комнату и там пороли розгами до крови, а в это время остальные сидели, дрожа и прислушиваясь к их крикам. Как я ненавидел эту школу и в какой тревоге прожил там больше двух лет! Я плохо успевал на уроках, и у меня ничего не получалось в спорте»
(Churchill, 1941).
Узнав о наказании, мать Черчилля перевела сына в школу с более мягким режимом. Меньше повезло Реджиналду Кэнселлору, чей папаша разделял взгляды садиста...ах, простите...педагога на воспитательный процесс. Отец дал письменное согласие на взбучку ребенка сугубо во благих целях, но к удивлению обоих, мальчик не вынес двухчасового избиения подсвечником.
Вторым пунктом программы "жизни по Библии" были замужние дамы. Закон гласил, что ежели побои не приносят женщине особого вреда, то бить ее можно и нужно. А какой от побоев вред, право слово? Одна лишь польза.
Редкие судебные процессы над избитыми женами заканчивались не в пользу оных. Во-первых, домашнее насилие до 1878 года не служило поводом для развода. Во-вторых, считалось, что женщина сама провоцирует мужа на агрессию. Судьи обращались к дама с резонным вопросом:
- Раздражала супруга?
Но вопрос сей не требовал ответа, ибо каждому уважаемому джентльмену было понятно, что раздражала. А значит легкая взбучка палкой (Если та не толще пальца - мужья же не звери какие-нибудь, в конце концов), вполне обоснована.
Ирландская суфражистка Фрэнсис Кобб писала:
Избиение мужем жены окружено ореолом комичности, и при упоминании таких происшествий (за исключением разве что убийства) люди улыбаются, а веселье за обеденным столом не утихает, а, наоборот, разгорается.
В лучшем случае женщина могла рассчитывать на раздельное проживание без расторжение брака, но такие решения выносились редко. Чаще всего жена возвращалась под гнет еще более разъяренного супруга и получала новую порцию вполне осязаемых нравоучений. Покинуть тирана не представлялось возможным: родители с радостью захлопывали двери за вышедшими замуж дочерьми и не спешили принимать беглянок. К тому же, закон допускал удержание женщин силой. Весьма характерно определение лондонского суда по этому вопросу:
счастье и честь обеих сторон в том, чтобы поместить жену под охрану мужа и поручить ему... защищать ее от опасностей неограниченного общения с миром, обеспечив совместное проживание и местонахождение...
Под благим предлогом защиты от внешнего мира, мужья удерживали супруг в стенах дома и даже, случалось, для пущей надежности заколачивали окна.
Лишь к концу 19 века, с появлением закона о "собственности замужних женщин", женский вопрос выбрался из лап угнетателей и покатился по либеральной дорожке, вбирая в себя феминисток, суфражисток и прочих эмансипе.
Лайк и дочитка на канал мотивируют к творчеству одного ТыжИсторика)
ЧИТАЙТЕ так же:
3 странности Викторианской эпохи