Жили у нас в деревне молодые супруги: Серёжа с Адой. Он эту Аду из города в свою Козловку привёз, соблазнив красотой местного ландшафта, деревенскими достопримечательностями в виде колодца, который якобы ещё Кутузов велел вырыть, и стабильной зарплатой сельского машиниста-тракториста широкого профиля. Ада в деревню приехала, красотой полюбовалась.
Посмотрела на Серёжкин дом, который смело можно было назвать развалинами Карфагена, плюнула в колодец воды в нём всё равно не было, наверное, еще со времен Наполеона, и заявила, что если его стабильная зарплата станочника широкого профиля не позволяет ему обзавестись нормальным жильем, так ничего и жениться.
Потому что, может быть, для кого-то рай и в шалаше, а она, Ада, хочет жить не в раю, она нормальной жилплощади. Серёжка критику принял, и уже через два года на месте развалин Карфагена города восстал из руин настоящий терем. Зажили.
Одно плохо: соседкой оказалась молодая разведённая сельская красавица Люська, которую Ада возненавидела чуть ли не с первого дня.
Дело в том, что у Люськи, кроме смазливой мордашки и ног от ушей, было еще одно несомненное преимущество перед порядочными замужними особыми: она гнала самогон. Каждый вечер после работы усталый Серёжа шкандыбал домой, загребал, ногами пыль.
Путь его лежал неизменно мимо Люськиного дома, где на крылечке восседала красивая и ухоженная Людмила, призывно улыбающаяся любому мужичку. Серёжа не был изменником, и Аду свою он любил. Но дома было так обыденно сходи за водой, наколи дров, забери ребёнка из садика.
И не понять, то ли ты мужик, то ли приходящая домработница. Так что точно не скажем, была ли измена, на что Серёжка навещал Людмилу и к чарочке у неё не раз прикладывался, так это, как говорится, факт очевидный.
Но Ада тоже не из мягкого теста было вылеплена, и нрав у неё был достаточно крутой, чтобы поставить на своё место и загулявшего супруга, и соперницу. Только никак не могла придумать, чтобы такое устроить, без скандала, но достаточно ярко.
Думала, думала и придумала. А помог ей в этом, как ни странно, сам Сергей. Надёргав как-то в огороде лука, он нахально заявил, что лук настоящий и перо зелёное только в огороде у Люськи, а у неё, у Ады всё перо жёлтое и годится только свиньям.
Ада слова не сказала. А ночью, как только благоверный уснул, она отправилась прямо к Люськиному огороду. Сколько времени провела она там, неизвестно, а только к утру слёзы её бессонной ночи обнаружились самым неожиданным образом.
Весь лук, а заодно и редиска, и все прочие овощи в виде моркови, свеклы и гороха были аккуратно выдраны и разложены по грядкам в радующей глаз асимметрии. А огород приобрёл вид типа "Мамай прошёл".
Ада не стала скрывать своё авторство. На дверях она оставила записку: "Людмила, хорошая ты баба, и огород У тебя что надо". Но если ещё раз мой муж зайдёт к тебе лучку зелёного надёргать, я твой огород больше трогать не стану. А вот то, что ты видишь на огороде, я сделаю у тебя на голове. Три дня село гудело.
Всем хотелось посмотреть на Люськины грядки. А старик Егорыч, насмотревшись на это безобразие, произнес, чухая в затылке и причмокивая беззубым ртом: "Это ж надо так и огород испоганить, хуже чем градом побило. Да-а. Ревнивая Ада хуже летнего града". Вот это заключительная фраза и вошла в летопись ничем не примечательной Козловки.