Небольшое, интересное интервью с военных действий.
Время чтения ≈ 10 минут
Только у нас вы найдете интересные интервью, подписывайтесь.
— Сколько лет на службе?
— Я окончил службу, служил три года.
— В какой боевой точке вы служили?
— Сирийская Арабская Республика.
— Были ли вы связаны с делами секретного характера?
— Нет. Для этого там другие люди. Я был там простым солдатом-пулеметчиком. Слишком ненадежно и долго отправлять на секретные задачи обычных солдат.
— Так ли много от вас требовалось, как от разведчика, во время службы в Сирии? Или специализация не слишком проявлялась?
— Специализация не проявлялась. Мы, как наиболее подготовленные, просто передавались на наиболее проблемные объекты, требующие более высокого контроля и квалификации от личного состава.
— Много ли того, что говорят про Сирию в СМИ — правда?
— В целом, да. Если убрать режиссерскую и постановочную часть «несчастных» детишек и мирных жителей, то около 60% информации — примерно правда.
— Помните день, когда вы узнали, что отправляетесь в Сирию?
— Даже не могу точно вспомнить. Нынешние части полнятся слухами, и каждый месяц возникают слухи, что скоро вы уедете. До определенных мероприятий, пока сборы документов и тому подобные (чаще бюрократические) проволочки не начнутся — можно сидеть спокойно.
— У военных были открытые опасения, что они погибнут?
— Разумеется. Но в чем преимущество данного конфликта — в Сирии нет срочников. То есть нет таких печальных историй, когда 18-летних мальчишек кидают под бородатых отморозков. Общей паники нет. Наверное, каждый переживал страх по-своему.
— Как стать разведчиком?
— Все просто. Если хочешь стать контрактником разведки, то просто приходишь в желаемую часть, сдаешь физподготовку, если понадобится — психологический тест, проходишь собеседование. Если устраивает, то, скорее всего, проходишь «приемку» — спарринг и спецфизподготовку. Но это на усмотрение командира или принимающего. Никаких четких правил и упражнений нет, но, конечно, это не убийство. Просто смотрят, «вывозишь» ты или нет. Потом тебе дают соответствующую бумагу и дальнейшие инструкции по устройству.
— Какие задачи выполняло ваше подразделение?
— Сопровождение колонн. Прошу прощения, но я не могу распространяться слишком широко о своей деятельности в Сирии, дабы избежать провокаций. Прошу меня понять.
— Какие у вас были отношения с войсками Запада?
— Никаких. Я даже в глаза не видел иностранного военного. Но для арабского мира Америка и Израиль — самые главные враги.
— Правда ли, что командиры частей торговали оружием?
— Нет, конечно. В этом нет смысла. Во всех вооруженных конфликтах оружия пруд пруди. Оно там просто не нужно хотя бы потому, что его там всегда было полно.
— Как недобросовестные военные делали левые деньги?
— Кто как. Кто-то соляру сдавал, кто-то спекулировал на курсе. В основном мелочи, на которые не обращали внимания. Очень и очень много контролирующих служб было с нашей и с сирийской стороны.
— Как вам сама страна Сирия, её граждане?
— Сложно поверить, но это богатейшая страна, даже если посмотреть карту, то там зеленая часть, около моря, способна прокормить всю пустыню. Народ — одним словом арабы. Совершенно другой менталитет, другая планета. То, что для нас честь — для них глупость. То, что для нас глупость — для них деньги.
— В чем это проявлялось, можете привести примеры?
— Например, для них обмануть или предать человека — это абсолютно нормальные и незазорные моменты. Если ты обманул и нажил денег, это значит, что ты хороший и ловкий бизнесмен, а не «барыга», «крыса», как для нас. И они искренне не понимают, почему на них кричат и предъявляют, когда раскусили их нехитрые махинации. В то же время, любой каприз для нас за пару баксов они готовы исполнить. Захотел газировки — платишь сирийцу (даже если это офицер), и он поедет за ней на другой конец города не раздумывая.
— Языковой барьер не мешал?
— Помогла игра в «крокодила», когда общаешься с местными. Но когда речь заходит про деньги и что-то купить, то арабы проявляют чудеса экстрасенсорики и понимают просто с полуслова.
— Какие жилищные условия? Как кормят?
— По поводу обеспечения и оснащения всё было просто замечательно. Тут ничего не скажешь — можно Киселеву поверить. И ели хорошо, и электричество (генераторы) были.
— Вы довольны уровнем снабжения и логистики?
— Да, в этом плане все было хорошо. Даже были стационарные очистительные станции.
— Случались ли у вас боевые столкновения?
— Разумеется. Иногда мелкие обстрелы, иногда спланированные налёты. Но сразу скажу, что Сталинградом это назвать трудно. Однако пару раз очко сжимало так, что лом бы перекусило.
— Часто ли приходилось участвовать в боевых действиях?
— Даже не знаю как оценить динамику.
Есть очень забавная и чисто арабская особенность — по пятницам и субботам войны нет. Выходные. Смех смехом, а так и есть. И ночью почти не воюют
— Как считаете, важно ли военное вмешательство России в Сирию?
— Наверное, если бы не Сирия сегодня, то годами раньше втянулись бы за Каддафи. Или годами позже за другую территорию, но в том же регионе. Вопрос времени.
— Что близкие думают о вашей поездке?
— Я уже достаточно взрослый человек, поэтому приняли с тревогой, но как должное. Конечно, переживали. Но была возможность держать связь. Это многое облегчало.
— Вы — патриот?
— Сложно ответить на этот вопрос. Патриотизм — это не панацея дебилизма в стране. Если ты подразумеваешь под словом «Родина» березки, память народа об истории и русский дух, то, наверное, да. Если подразумевать все дерьмо и лицемерие власть имущих — наверное, нет.
— Как опишете свою службу до Сирии?
— Крайне весело. Сразу могу сказать, что служба по контракту — это вообще очень рисковое и странное занятие. Сейчас армия вообще переживает странные времена: старые устои рушатся, а новые пока еще не родились. Немного хаоса, немного дебилизма, но зато отличный коллектив. Подготовка у нас велась, поехал вполне себе обученным бойцом.
— Для вас противник — человек или просто противник?
— Я думаю, что в порыве адреналина, в любой ситуации, хоть в драке на школьной дискотеке, любой противник — это в первую очередь субъект, от которого исходит опасность. Наверное, в такие моменты не до лирики.
— Как служба повлияла на ваше мировоззрение?
— Как минимум на кругозор. Из зимы приехать в жаркую страну, абсолютно незнакомую, в неизвестную обстановку — это дало мне много опыта.
— Вы видели последствия действий террористов?
— Там полстраны разворочено. По телевизору это просто колоритно показывают.
— Налагаются ли на вас ограничения по окончании службы (запрет на выезд за границу и т. д.)? Надолго?
— Это вообще зависит не от командировок, а от рода войск. Даже срочнику могут повесить запрет, если он служил где-то в связи или типа того, что подразумевает секретность. Но с этим строго. Лучше не шутить и не рисковать.
— Почему война в Сирии еще не закончилась?
— Потому же, почему не закончилась в Афгане, Украине. Войны — это самое выгодное дерьмо за всю историю человечества.
— Опишите свой самый стандартный и нестандартный день в Сирии.
— Нестандартный — когда приехали. Вылезли из самолета все в бушлатах, шапках. А на улице +25, пальмы и зелень. На нас сразу налетели улетающие домой. У них обратная ситуация — они прилетели летом, а улетали в зиму. Разумеется, теплые вещи не брали. Начали всё скупать у нас, а мы и рады, потому что мы обратно улетели бы только летом. В общем, кто-то умудрялся бушлат продать за 100 долларов, шапку за 50 и так далее.
Самый стандартный не могу, прошу понять. Но чаще — это дежурство на объекте, охрана самих себя.
— Как вы отнесетесь к командировке в следующую горячую точку?
— Она мне не грозит. Контракт у меня закончился год назад, потому что моё подразделение перевели далеко от моего дома, что меня не устроило.
— В какой момент служащего в Сирии возвращают домой?
— Когда подготавливается его «смена». Обычная командировка — это три месяца. Подразделение меняет другое подразделение. Могут быть и проволочки с отправкой, но обычно батальон не торчит дольше пяти-шести месяцев.
— Вы в Сирию ехали Родину защищать или командировочные зарабатывать?
— Я просто поехал из азарта, наверное. Хотелось посмотреть, что же это такое.
— Не жалеете?
— Нет. Опыт приобрел колоссальный, проверил себя и своих товарищей на прочность. Многие приятно удивили. И очень весело оказать в чужой стране не в курортной зоне, где тебе всегда рады, а в самом дерьме.
— Вы теряли товарищей?
— К сожалению, да. Трудности профессии, так сказать…
— Какие «бонусы» выдаются за службу в Сирии? На что это влияет при службе на родине?
— Становишься ветераном официально. Многие за этим и едут, если исключить деньги.
— Сирийцы смотрели на вас как на спасителей или на убийц?
— Они смотрели на нас как на лохов, которых надо развести на деньги. Обманывают на всем: курс денег, цены, вообще на всем. Правда, часто получают по голове за это и пытаются осторожничать, но все же не получается.
Если араб тебе что-то продает по низкой цене — значит уже запуган или недавно был побит
Сначала — курс валюты. Местная валюта — лира, её меняют только на доллары. Официальный курс — 600-650, если правильно помнится. Нам же впаривают и за 380, и за 400. Пока не разберешься что к чему, пока не пообщаешься с теми, кто там давно — можно неплохо облапошиться. Второй момент — это сим-карты. впаривают по 25 долларов, хотя они стоят два бакса. В общем, куражатся как могут.
— Как решали проблему с женщинами?
— Никак. Вообще не до этого было. И не до алкоголя. Лично у нас считалось, что бухать западло. Можно подвести товарищей, с дисциплиной было строго сразу и негласно. Но это было у нас. Тыловики/обеспеченцы, бывало, грешили.
— Было ли новое вооружение на испытаниях негласно?
— Были новые образцы техники, но в единичном экземпляре. Дороговато это всё, да и у нас столько старого дерьма, которого надо списать, но которое работает, что чаще я видел это. Никто не даст незнакомому контрабасу под управление, скажем, новый «Тайфун». Он его разъ*бет и с него спроса ноль.
— Каковы реальные религиозность и политизированность народа Сирии?
— Сирия — самая светская страна в тех краях. Даже намаз не видел, что б кто-то совершал. Но молитвы через матюгальники с мечетей вещались. И женщины в паранджах тоже часто ходят.
— Вы бы женились на сирийке?
— Нет. Уровень проституции катастрофичен. И проблемы с гигиеной.
— Как отдыхали, чем занимались в свободное время?
— Свободное время — спишь. Из развлечений — фильмы, которые скачиваешь друг у друга. Приложение «shareit» — это просто сказка. Также часто парни делали качалки себе из всего, что только можно.
— Вам доводилось быть в Дамаске?
— Нет. Но крупные города у них мало чем отличаются от других — высотки и высотки.
— Реальные города Сирии выглядят чуть менее печально, чем на ТВ? Есть ли там мирная жизнь?
— Мелкие города очень печально выглядели и до войны, если честно. Срань лютая. А некоторые города, ближе к центру, выглядят целёхонько, и всё там прекрасно. Секрет в том, что богатые кварталы... откупаются от террористов. И это тоже особенность той ментальности.
— Как думаете, из сирийского конфликта есть выход?
— Разве что, когда нефть обесценится. Если проследить динамику данных конфликтов, то они просто переносятся из одной точки Востока на другую. Вот и всё.
— Сирия — ваша единственная командировка?
— Да. Первая и последняя. Нового я там ничего не увижу, а второй раз уже никто и не позовет. В ЧВК (частная военная компания) не хочу.
— Расскажите о самых интересных ситуациях, которые возникали в Сирии.
— Один раз нас подняли по тревоге, потому что на нашем рубеже были слышны взрывы, стрельба — в общем бой плотный, километрах в пяти от нас. Мы оперативно собрались, во всеоружии. А потом оказалось, что это ИГИЛ (запрещенная на территории РФ организация) воюет с Джебхатом (Джебхат ан-Нусра — отделение террористической организации «Аль-Каида»).
Прикол в том, что там все воюют против всех. Ну, мы порадовались за них, потом поговорка была у нас негласная: «Больше террористов — меньше террористов»
Еще как-то тупые сирийцы запускали беспилотник, а другие долборезы, стоящие в 200-х метрах, постоянно по нему шмаляли и сбивали. Так продолжалось раз десять. И никто из них никто не мог понять, в чем дело.
— Забавные случаи в Сирии были?
— Как-то раз один сириец подарил помело (фрукт) одному нашему товарищу и потом ходил за ним, улыбался. Тот долго не понимал, в чем причина и чё ему надо. А потом нам переводчик рассказал, что если ты принял помело от человека, то де-факто согласился на однополую е*лю с ним. Такие вот национальные особенности. Вообще, там пи*ерастия процветает, надо сказать.
— Вы сталкивались с т. н. оппозицией в Сирии?
— Нет, нас это миновало. Вообще, насколько я знаю, они очень часто получают пиз*юлей от всех подряд и чаще существуют для прессы.
— Сколько денег увезли из командировки?
— Точную сумму не скажу, но скажу так — хорошую машину купить можно.
— Когда-нибудь на вашей службе вам пригодились навыки разведчика?
— Конечно. Нас учили обращаться с любым видом стрелкового оружия. Физподготовка и быстрота мышления — вот в чем суть разведки. Поэтому точно да. Основа подготовки спецподразделений не может не пригодиться в конфликте.
— За время службы (не только в Сирии) получали травмы или ранения?
— Я — нет, повезло. Разве что нас всех разом пронесло дня на три. Рвота, понос, температура. Как оказалось, это акклиматизация, а не массовое отравление. От этого почти никто не уходил, причем оно наступало после месяца пребывания там. Я довольно брезгливый человек, у меня всегда с собой был антисептик для рук, поэтому удалось избежать неприятных пищевых последствий в том числе.
— Вы можете с уверенностью сказать, что конфликт в Сирии — это просто конфликт между самыми сильными государствами?
— Глобальнее. Это мировая арена мерянья ху*ми, которые самые длинные у двух стран. Но наш еще и самый ловкий, так как первый засунулся туда, скажем так (улыбается).
— Есть что-нибудь, что вам понравилось в этой стране?
— Да. очень вкусные сладости и дешевые цены на гаджеты. И апельсины — просто е*анная куча апельсинов! Я чуть не до аллергии их там наелся, их нам иногда просто так давали. Урожай в зеленой зоне — два-три раза в год.
— Вы сталкивались с ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) у ваших товарищей?
— Практически нет. Повторюсь, мы все там были контрактниками, поэтому психика окрепшая. Иногда ночью просыпались, один раз сирена почудилась — вздрогнул и все. Так, мелочи. У товарищей тоже все нормально.
— Где работаете сейчас?
— Управляющий автосервиса. Вернулся к истокам, так сказать.
— У вас есть предположения, где в мире возникнут следующие конфликты?
— Ливия, Афганистан. Сейчас тема Афгана опять курируется. И не просто так — он граничит с бывшими союзными республиками.
— По вашему мнению, могут ли граждане как-то способствовать избежанию конфликта на территории своей страны, или если правители известных больших стран решили начать войну, то всё — жопа?
— Если решат, то всё — жопа. Простой пример — Украина. Развязали войну среди своих граждан. Это скотство.
— Есть ли в войне романтика?
— Да. Это отношения внутри коллектива: кто-то реально становится псом войны и не может без этого. Там открываются совершенно другие стороны человеческих взаимоотношений, человек виден насквозь, как на ладони. Больше честности в самом инфантильном смысле этого слова.
— Кайфово держать в руках качественное оружие или есть что-то отталкивающее?
— Конечно, кайфово. Твоё оружие — самый верный друг в итоге. Не думаю, что стоит идти в армию, если тебя отталкивает мысль об оружии. И придется так или иначе, не раздумывая, его применить, а как его применять, если оно отталкивает? Это — неотъемлемая часть профессии. Лучше подобрать что-то более мирное, если возникают подобные мысли. Кстати, ничего не вижу плохого в нежелании служить. Пусть лучше армия будет из профессионалов и добровольцев, чем из людей, которые просто не хотят. Какой спрос с человека, который не хочет? Никакого.
— Что бы вы могли сказать будущим контрактникам, которых посылают в горячие точки?
— Братцы, подумайте. Не надо ехать за деньгами, потому что тыловик и штурмовик получают одинаково. Для многих не будет смысла что-то делать, если за это платят одинаково.
— Вопрос недели от подписчиков: Какое у вас отношение к религии?
— Скептически. Вообще, я — атеист в окопе под огнем (улыбается). Религия не должна быть инструментом управления сознанием масс. Но если религия для отдельно взятого человека является мотиватором быть хорошим человеком, то я рад.