Сидит девица в темнице,
Стонет сердце от сырья,
Длинны волосы- наружу,
Старо платье- все в клочья.
Слез льёт она рекой,
Потеряла дом родной.
Там отец и мать, сестра да брат родные,
Столько лет бок о бок все прожили.
Отходя в далёкий сон, видит девушка свой край родной.
По полям, лесам и горам,
Скачем босая она,
Так приятно быть свободной,
Делать в праве, что вольна!
Вот она подходит к речке, загребая воду чистую рукой,
Вот трава, к ногам как кот дворовый льстится,
Вот ручей, поющий колыбель...
Вдруг! Чувствует она, стук мечей аль скрежет двери...
Как же быстро те минуты пролетели.
Нет теперь ни радости, ни горя.
Липкий страх, сковавший все былое.
Ни смотреть, ни ждать ни думать.
Знать- что скоро смерть, простить и не сдаваться,
Вовремя не растеряться,
-«Ты боец!»- сказал отец,
Твёрдо знала: это не конец.
Вот подходит стража к ней,
Слышит перестук ключей,
Едкий смех, противный голос,
-«Нет, тебя я не боюсь!
Не сломить меня, отрада!
Буду я и смерти рада,
Но умру достойно я, вытерплю все до конца!»
Чёрствы руки, что в крови,
Потянулись в сторону цепи.
Щелк, оковы спали.
Легче бы ей стало,
Но та сразу осознала,
Что открытая во двор та дверь,
Эта смерть перешедшая за ней.
Как же больно было осознать,
Что любовь так быстро потерять.
Волочили девицу по каменному полу,
Острыми шипами в кожу
те впивались,
Слезы по щекам текли,смешиваясь с кровью и воспламенялись.
Вот уже та, площадь, там народ.
Видит девушка в средине столб.
А за ним- монахов полк.
Чёрный плащ, в руках закон.
Знали бы что против Бога те идут!
Поднимаясь по стремянке,
Неповинная крестьянка,
Слышит шум со стороны дворянской,
Те устроили по счету пляску.
Вот уж паж берет смычок,
Затихает утренний сверчок.
А за ним толпа христиан,
Как прекрасна та мелодия была.
И внимают песне те,
На душе становится теплей.
Вот подходит стража снова,
После зачитания приговора,
Треск соломы, адско пламя.
Жар вокруг, но та упряма.
В столб не вжавшись,
Девушка стола прямо.
Брызги пламя слишком близко,
Знал бы ты, архиепископ,
Что поплатишься за смерть ты алармистки,
«Будешь свергнут, сослан и казнен...
Бог мне судья, ты был предупреждён!»
Последний вдох, последний вопль...
Три ноты песни, слышала она.
И умирая, к девушке вдруг голубь белый,
Взлетел, прижавшись головой к плечу
«Все хорошо» услышала та рядом.
Шептал ей ветер, утреннюю загасив свечу.
В тот час мелодия на площади утихла,
А паж, игравший музыку- пропал...
Был тихий час. У ног шумел прибой.
Он улыбнулся, молвив на прощанье:
«Мы встретимся... До нового
свиданья...»
То был обман. И знал он уж в то время,
что навсегда прощался с ней.