О благочестивой одежде в церкви
В последнее время можно часто услышать жалобы и даже обиды на требования благочестивого одеяния в церкви. Покрытые волосы и юбки у женщин, закрытые руки и ноги воспринимаются как атавизм, не только ограничивающий свободу человека, но и вступающий в прямой конфликт с современной культурой.
Основной тезис противников благочестивой одежды сводится к тому, что одежда не спасёт человека, главное – это внутреннее духовное состояние, а форма большой роли не играет. И с этим нельзя не согласиться. Именно состояние души является основным фактором ее спасения, а все остальное – лишь духовным лекарством. Поэтому в данном случае нужно быть последовательным до конца: если мы отвергаем какие-либо внешние формы ритуала, мы фактически отвергаем весь ритуал.
Святые отцы оставили нам завет, который прошел испытания веков, и, отрицая что-то одно, мы автоматически ставим под сомнение весь религиозный комплекс, включающий в себя не только религиозные институты и ритуалы, но и саму веру. Это исходит из самой логики развития нашего мышления: где первый шаг – это отрицание благочестивого одеяния в храме. Второй шаг – отрицание свечей, ведь спасают не свечки, а состояние души. Третий шаг – отрицание причастия, ведь спасает не хлеб с вином, а состояние души. Четвертый шаг – отрицание исповеди духовному отцу, ведь спасает исповедь перед Богом, а не перед человеком. И последний шаг – это отвержение самого религиозного института – церкви, ведь не церковь спасает человека, а его состояние души. Таким образом, можно отвергнуть любой внешний ритуал как ничего не значащую форму.
Логика не знает компромисса, если внешняя форма не важна, тогда зачем человек идет в саму церковь, ведь Бог в душе? Но если человек надеется на встречу с Богом в церкви, в каком виде он предстаёт перед ним? Понятно, что современная культура – это массовая бесовская культура потакания страстям, а одежда бесовского покроя стала абсолютно доминирующей. Вследствие этого, отношение к одеянию обличает сущность человека, обнажает его состояние души. Истинно верующий и смиренный человек никогда не наденет вызывающее одеяние, наоборот, постарается прикрыться как можно больше. Поэтому одежда стала своего рода официальной формой враждующих армий, и идти в своей форме к командованию чужой армии означает полное обличение своего статуса.
Здесь нет призыва к фарисейству, ибо обман противен самой сущности истинной веры. Благочестивые в церкви и нечестивые в миру получат свое по заслугам. Нужно лишь быть последовательным в своем мышлении: отвергая форму, мы отвергаем содержание. Отвергая церковь, мы отвергаем духовные скрепы, ведь вслед за формой придет очередь пересмотра и содержания. Ритуал не спасает, пост не спасает, ничего внешнее не спасает, спасает лишь вера и состояние души. Протестантизм, пошедший по этому пути, полностью капитулировал перед мамоной, став идейным источником капитализма, и уже пришел к признанию гомосексуализма.
Любое содержание проявляется в форме, отвергая форму, мы автоматически отвергаем содержание. Это диалектика, и она существует независимо от нашего к ней отношения. Другое дело, что уделяя чрезмерное внимание форме можно забыть о содержании, превратиться в скорбных фарисеев, что является противоположной крайностью. В этом случае форма выходит на первый план и душит внутренний смысл.
Однако, если содержание внутреннего смысла достаточно развито, то никакая форма не способна заглушить его, наоборот, это содержание прорывается сквозь форму, разрушая старые рамки. Но это разрушение не ради самого разрушения, а ради создания новой формы, где сможет уместиться новое содержание. Многие не понимают этого и, выходя за определенные рамки, забывают о границах смысла, тем более, если этого смысла нет. Отсутствие этих границ превращается в бессмысленную вседозволенность, убивающую и форму, и содержание.
Чем развитее система, тем более внутренних связей и законов в ней существует. Чем развитее человек, тем больше внутренних ограничений он имеет. Такой человек никогда не позволит себе провоцировать или оскорблять ближних своим видом и поведением. Он не станет дёргать ростки, помогая им расти, не станет за уши тянуть к Богу. Именно эти внутренние ограничения и формируют рамки поведения, пришедшие к нам от святых отцов и ставшие нормой благочестия.
Поэтому хочется спросить тех, кто отвергает устоявшиеся нормы благочестия, неужели ваше внутреннее содержание уже превзошло таковое святых отцов, что вы отвергаете заложенные ими нормы? Неужели и вправду обнаженные ляжки и распущенные волосы могут сочетаться с внутренним смирением и кротостью, основными духовными ценностями православия, которые мы выпрашиваем у Бога? Если вы считаете, что превзошли святых отцов и ваша святость никак не зависит от внешней формы, тогда вам не нужна церковь и нет смысла ходить туда.
А может быть это внутренняя развязность и беспринципность противятся внешним ограничениям? Как социальный институт, церковь прививает механизмы внутреннего самоограничения через нормы благочестия и посты, что так бесит некоторых личностей, считающих себя внутренне свободными и независимыми. Поклёпы и отговорки на нерадивых служителей являются лишь переводом стрелок от собственной безответственности: как не желающий лечиться больной отвергает курящих и пьющих врачей, мол, если они не могут позаботиться о своём здоровье, то, как они могут вылечить меня, так и не желающий принимать духовное лечение отвергает духовных пастырей за какие-либо прегрешения. Поэтому идут такие личности в совсем чужой для них монастырь со своим уставом, не понимая, что их храм находится в другой стороне. Так может для начала стоит определиться в какой храм вам нужно идти?