Антон Чехов в рассказах «Пьяные» и «У предводительши» описал один из исконно отечественных психологических феноменов, связанных с шампанским, когда человек мешавший весь вечер в своем желудке водку, коньяк, какое-то красное, выпив шампанского, «вдруг» пьянел.
И начинал «дурить», швырять бутылки в стеклянные светильники, картины, зеркала. И больше-разбивать зеркала с помощью собственного лба.
В 1847 году журнал «Современник» опубликовал очерк о петербургском купечестве. Анонимный автор описывал как торговая молодёжь наведывалась в пригородные трактиры, заказывала шампанское, и начинала «…бить посуду. Веселье, хохот! Разбили зеркало нечаянно, -кстати уж и другое, да и люстру киями!».
К утру получали счетец тысяч на пять, а из трактира отправлялись в баню, брали шампанское и соленых огурцов: «париться».
От мужчин не отставали и дамы. В дневниках приятеля Чехова, Алексея Суворина за 1886 г. есть зарисовка одной домашней вечеринки. Пришли гости-дамы, кавалеры, поужинали, выпили чаю. Принялись за шампанское. Потом дамы вышли, но вскоре вернулись - все голые.
Шампанское сопровождало не только важные события, вроде свадьбы или встречи друзей, как у Пушкина в Михайловском. Шампанское было в Российской империи не просто категория стола и желудка, а некий культовый продукт. Символ- воплощающий страстность русского характера, неуёмную жажду вдохновения, полета, вечного праздника, не свободы, а воли. Французское вино давало обычному обывателю иллюзию таланта, славы и успеха.
Пример из жизни ныне забытого русского поэта Льва Мея. Память о нем сохранила только русская музыка. На сюжеты его двух совсем не выдающихся исторических пьес-композитор Римский-Корсаков написал до сих пор звучащие оперы.
Сам же Мей остался в истории русского быта, как горький пьяница, прообраз героев Достоевского.
Он и жил рядом с нынешней улицей Достоевского. В захламленной комнате шикарного бельэтажа, но без дров и без свечей, тогда, как на столе «шампанское и дорогие дюшесы», сотрудник петербургского журнала «Светоч», в какой-то из морозных дней нашел поэта. В ближайшем номере издания должна была публиковаться повесть Мея «Батя» на русскую простонародную тему. Но работник типографии «напился пьян и бросил в печь рукопись, которая была в наборе у него».
Сотрудник попросил Мея восстановить по памяти исчезнувший фрагмент. Мей ответил: «Попробую…только вот устриц бы да бутылку шампанского». Губа не дура у Мея, попросил чудовищно дорогой ассортимент.
Представитель «Светоча» не растерялся: «Что же русского в шампанском и устрицах?».
Ответ поэта его ошеломил:
«На все мотивы вдохновляет».
Подписывайтесь на канал Русский архив
Читайте: Талант остроумия. Михаил Милорадович
Красавицы писаные. Русский размер
Лина Кавальери и её 10 заповедей