Найти в Дзене
ПРО СЕМЬЮ

Слезы моего отца

Это было в наркологической клинике, единственный раз я видела его слезы . Он лечился от алкоголизма. Нет, он не был подзаборным пьяницей. Человек с высшим образованием, серьезно занимался боксом, майор Вооруженных сил СССР, командир серьезного подразделения на военном аэродроме. Но иногда он напивался «до чертиков». Тогда все человеческое с него сходило, как кожа после загара, и на свет выползало нечто, которое орало, ругалось и было практически невыносимо. Мой папа был соткан из противоречий. Например, когда я рассказала врачу-наркологу о том, что самое главное для папы – отдавать деженжный долг, врач сказал, что этого не может быть, так как алкоголизм и чувство долга вещи совершенно несовместимые. Папа очень любил нас с сестрой, привозил нам подарки из командировок, но когда напивался лучше было рядом не находиться, хотя он никогда не поднимал на нас руку, во всяком случае на меня. Так вот, тогда в клинике я так горячо просила папу закодироваться, приводила такие аргументы, что смо

Это было в наркологической клинике, единственный раз я видела его слезы .

Он лечился от алкоголизма. Нет, он не был подзаборным пьяницей.

Человек с высшим образованием, серьезно занимался боксом, майор Вооруженных сил СССР, командир серьезного подразделения на военном аэродроме.

Но иногда он напивался «до чертиков».

Тогда все человеческое с него сходило, как кожа после загара, и на свет выползало нечто, которое орало, ругалось и было практически невыносимо.

Мой папа был соткан из противоречий. Например, когда я рассказала врачу-наркологу о том, что самое главное для папы – отдавать деженжный долг, врач сказал, что этого не может быть, так как алкоголизм и чувство долга вещи совершенно несовместимые.

Папа очень любил нас с сестрой, привозил нам подарки из командировок, но когда напивался лучше было рядом не находиться, хотя он никогда не поднимал на нас руку, во всяком случае на меня.

Так вот, тогда в клинике я так горячо просила папу закодироваться, приводила такие аргументы, что смогла вызвать у него эмоции, которые выразились его слезами. Тогда он закодировался. Но не надолго.

Позже, я поняла, что папа никогда не чувствовал любви от своих родителей. Тогда это было нормальным, считалось, что главное проявление любви – это дать ребенку выжить, военное время, сами понимаете.

Моя бабушка несколько месяцев добиралась из Подмосковья на свою родину в Украинский город Кирвоград, чтобы там выходить слабенького сына, который, по ее словам, и палочки не мог переступить. Вот какая была любовь - не в словах, в поступках.

В папиной семье к нему относились с пренебрежением, несмотря на то, что он был единственным человеком, который получил высшее образование и сделал хорошую карьеру.

Даже моя мама вышла замуж, только ради того, чтобы ее дети родились в браке. Она не любила папу, хотя папа очень любил ее.

Это теперь я понимаю, что чувство жертвы, которое испытывал отец, отсутствие любви и чувство низкого достоинства – все это подталкивало его к бутылке.

Сейчас я признаюсь в том, что чувствовала стыд за своего пьющего отца, несмотря на то, что он относился ко мне с любовью и уважением.

Мне было стыдно за него, когда я выходила замуж, ведь у моего мужа в роду одни генералы и полковники, и помню как уговаривала папу не пить лишнего, чтобы не опозорить меня на свадьбе.

Папа сдержал слово...

Прошло много лет, пока я поняла, что папа просто не мог не пить, только так он мог забыться и почувствовать, пусть и в пьяном бреду, ту значимость и ценность, которую не испытывал в реальной жизни и которая была нужна ему как воздух.

Через много лет я попросила у него прощения, поняла и приняла его таким какой он был и каким ушел из этой жизни.

Ушел, сбитый электричкой 15 лет назад...

Подписывайтесь на канал, если семья - это для Вас важно.

ПОДПИСАТЬСЯ

Искренне Ваша,

Ирина Бибикова