В последние годы нищие стали неотъемлемой частью городских пейзажей Украины. Сегодня их называют попрошайками. А двести лет назад, как свидетельствуют архивы, в Харькове нищих называли невлями и харбетрусами. О том, кто такие невли и харбетрусы, мы и расскажем, вернувшись к «преданьям старины глубокой»... Безымянный для нас автор («Статистический листок», 1883г., № 10) называет нищих — невлями и харбетрусами. Невли не столько нищие, сколько нищенствующие. Они лирники, кобзари, бандуристы, которые ходят по городу, играют и поют. «Их игра, — замечает автор упомянутой публикации, — хотя и монотонная, но в отличие от фальши «скрыпок», изящна своей стройностью и чистотой».
В их репертуаре — «думки Сковородыны», хотя, надо полагать, о самом Григории Саввиче они имеют смутное представление.
Невлей можно назвать нищими только по «способу получения материальных благ». В отличие от «классических» нищих у них есть имущество, дом, семья. И неплохой даже по тем временам заработок — до рубля в день (в 1883 году пуд ржаной муки шел за 1 р. 40 коп, фунт говядины — до 10 коп, фунт сала — 25 коп...) Иное дело харбетрусы — дряхлые старики и старухи — бездомные, обитатели ночлежек, «христарадничающие» по людным местам.
Кроме них есть разношерстная масса профессиональных и непрофессиональных нищих, на которых сосредоточила внимание тогдашняя харьковская пресса. Такова она в общем виде «золотая рота» старого Харькова. Это была хорошо организованная и замкнутая группа, напоминающая средневековый цех Западной Европы или средневековую касту в Индии.
Богатые их прогоняют, травят собаками. Бедные принимайте почетом. Поэтому невли предпочитают окраины.
Характерный эпизод приводит М. Ланда, член Харьковского историко-филологического общества, со слов знакомого ему лирника. «В 70-е годы 19 века жил в Харькове на Холодной горе, в собственной хате старик казак Хома Семененко, которому в начале моего знакомства с ним было 102 года... Кормили его другие нищие по старой памяти товарищества. Он происходил из зажиточной казацкой семьи. По бедности ходил за подаянием в город, преимущественно по дворам Конторской улицы. Речитативом произносил свои вирши или думки, за что ему радушно отпускалось подаяние. Часть напрошенного раздавал он детям, или даже взрослым, приговаривая: «старечного хліба-солі не чурався, він Христа раді напроханий, святий». Чаще всего он после обхода дворов усаживался на берегу Лопани, вблизи Конторского переулка, собирал вокруг себя детей и взрослых, рассказывал им о старине или распевал песни, между которыми попадались и казацкие думы. Таким образом невли становились носителями традиций народной культуры.
Организация нищих — не нищая организация
Третья из выделенных выше групп нищих составляет самую многочисленную и самую неоднородную массу нищих. Их облик различен, зависимо от времени, места, обстоятельств и этнической среды. Социальные и экономические причины формирования такой среды имеют первенствующее значение — количество нищих всегда возрастает в годы войн, социальных переворотов, стихийных бедствий. Но не только. Следует принимать во внимание семейные неурядицы, тягу к бродяжничеству, поиску легкого заработка, религиозные причины: Христос — Бог бедняков, убогих. Не случайно церковные паперти и монастыри становились постоянным местом обитания нищих, а христарадничанье — формой выколачивания милостыни: «Троицкая церковь, — читаем в «Харьковских губернских ведомостях», — привлекает массу нищих. Нахальством и назойливостью, ссорами и бранью они нарушают благостное настроение входящих в храм».
Вот еще характерные примеры формирования нищенствующей братии. Уже знакомый наш Хома Семененко происходил из зажиточной семьи, имел хату. Крестьяне полковника Вессловского, не будучи нищими, отправились в Харьков собирать милостыню, были задержаны и подвергнуты штрафу по 5 рублей с каждого. Помещику же сделано внушение.
Нищие собранный ими хлеб сдавали мошенникам. Те сдабривали его сахарином или патокой, лепили пряники и продавали их. «Нищие днем осаждают просьбами о помощи, а ночами сидят в кабаке».
Трудно допустить, будто всех их загнала в «золотую роту» одна лишь нужда, как трудно допустить, будто прилично одетые попрошайки лазают по вагонам метро, гонимые нуждой.
В описываемое время «золотая рота» внешне разношерстная, разрозненная, соперничающая, внутри была на самом деле хорошо организованной и сплоченной. В сущности это было государство в государстве, хотя и без очерченных границ и писаных законов.
Милосердие, которое Глеб Жеглов в известном фильме окрестил поповским словом, не пустой звук, — это формула спасения. Ведь мир в конечном итоге спасет доброта.
Читать дальше: http://russtriedin.ru/temy/13-slobozhanskij-pereplet/338-istoriya-kharkovskikh-poproshaek