Главным в ее жизни было слегка отдохнуть от нагнетающего стресса, несмотря на рабочее время. Почему же не пользоваться всеми благами культуры и человечества? Быть может, изгибы ее тела всегда привносили только зависть и трепет всем окружающим? Но сейчас она молча стояла у барной стойки, понимая, что на этот раз все иначе. Коктейль, предложенный неизвестным господином, оказался как раз кстати. И теперь можно было спокойно потягивать синеватую жидкость, рассматривая марки всевозможных алкогольных напитков, стоявших в барном стеллаже. Музыка давно вырвала из нутра все вариации настроения. Вот она, здесь, одета в короткую юбочку, с новомодным телефоном в руках, но разве это жизнь? То есть, разве ради этого стоило жить?
- Я могу поспорить, что ты не умеешь отказывать людям. – захрипел чей-то мужской голос и раскусил её в два счета.
Почему так легко определяется вольность под пластами типичной посетительницы клуба? Она могла быть кем угодно: дизайнером, например, или просто хорошей женщиной, но когда на тебе невидимая метка слухов, то можно смело отписываться от подобных идей.
- В этом и есть моя главная задача - не отказывать людям. – ответила она, отрывая взгляд карих глаз от бутылок и переводя его на нового собеседника.
Да
Это был мужчина, его возраст перевалил отметку в сорок лет, а сам он выглядел немного потрепанно. Небольшое пузо, засаленные волосы с намеками на проседь и лысину, идиотский галстук, который, скорее всего, повязала ему его мама... Основные клиенты. Самые распространенные среди её охотничьих угодий.
- Сколько? – прохрипел он, перекрикивая визжащий звук музыки.
- У тебя - пятьсот за ночь, у меня - семьсот. Отдохнуть в кабинке туалета для тебя – сотка, для всех остальных - сто пятьдесят. Контрастный душ цен был хорошо ею заучен. Так клевали многие, и порядком быстрее. Мужчина поднял носовой платок и вытер им запотевшую лысину.
- Выбираю у тебя. Половина сейчас, половина потом…
И она оторвалась от коктейля, принимая в руки купюры, протянутые с молниеносной скоростью.
Когда в замочную скважину опустился ключ, провернувшийся несколько раз, маленький мальчик лишь посильнее вжался в постель. Мама всегда ему говорила, что не следует выходить наружу, если он слышит, что она возвращается домой не одна. А мужской голос, доносившийся из коридора, только подтверждал его доводы.