На первый взгляд, разницы никакой. Бедность она бедность и есть. Но если присмотреться внимательно, разница большая, и кроется она, прежде всего, в понимании, в идеологии бедности.
В октябре будет год, как я вышла на пенсию и занялась проблемой пенсионного обеспечения большинства нынешних пенсионеров – детей войны. Почти у всех хорошее образование, большой рабочий стаж, а пенсию получают мизерную, оскорбительно маленькую для людей, привыкших жить в достатке. Они не могут сами сходить в театр или на выставку, купив билет, а вынуждены ждать, когда им дадут льготу, скидку и т.п. послабление, что лишний раз подчеркивает их ущербный статус бедных пенсионеров. В этом качестве они иногда нарываются на прямую грубость чиновников и чиновниц, как уже не раз отмечалось в СМИ. В этих случаях «статусные» дамы и господа спешат извиниться, но привычка – вторая, а я считаю, первая натура, и «ляпы» повторяются вновь и вновь. Например, недавно старая женщина рассказывала, что к празднику Победы ей полагались поздравление и подарок. Она позвонила в соответствующую службу, чтобы узнать, когда состоится поздравление. Молодой мужской голос ей назвал время и добавил: «За подарком могли бы и сами прийти».
А вот пример из радиопередачи. Чиновница, которая старалась высказаться поученее и повежливее, так обратилась к подведомственному народу: «Граждане, если вы попали на природу, то оставьте в другой вселенной свинское поведение». Может, курсы какие-нибудь по этике общения этим чиновникам организовать? Боюсь, не поможет. «Разруха в головах», - как говорил булгаковский герой.
А разруха состоит в том, что при капитализме обедневший гражданин человеком не считается. Это при социализме социальные лифты тащили человека вверх, иногда против его воли, и он, только получив общественное признание, понимал, в каком обществе живет. «Мы им деньги не платим, а они все на работу ходят», - как анекдот рассказывают разрушители этого общества. Да, ходили и надеялись, потому что деньги были нужны, но не были главной ценностью. Ценности были другие.
Дед моего знакомого работал до войны на ЗИЛе кузнецом. Пришел в Москву из деревни с узелком. Работу полюбил и работал хорошо. В маленькой хибарке родилось 5 детей. В это время ЗИЛ (тогда еще ЗИС) строил жилье для работников. Самые лучшие дома (они и сейчас стоят) проектировал известный архитектор Милинис, конструктивист, соавтор Гинзбурга по знаменитому «Дому Наркомфина» на Садовом кольце в Москве. ЗИЛовские дома тоже необыкновенные. И вот вызывает деда моего знакомого И.А. Лихачев: «Ты у нас ударник, хорошо работаешь, у тебя пять детей, мы решили дать тебе пятикомнатную квартиру». «Да что вы, мне вполне хватит трехкомнатной. А то ребята из бригады засмеют, скажут, барин выискался».
«Так и живу я теперь в трехкомнатной квартире», - с заметным неудовольствием сказал внук кузнеца-ударника. Семья другого передовика, тоже выходца из деревни, поселилась этажом ниже. Из нее вышли директора заводов, дипломаты и ректор одного из самых престижных вузов.
И когда я вновь и вновь пишу на сайте КПРФ материалы о том, как необходимо установить достойную (а не мелкую подачку) пенсию детям войны и не получаю удовлетворительного ответа, я понимаю, что у капиталистов совсем другое отношение к людям, для них человек только тот, у кого капитал, а как он нажит, не имеет значения.
Татьяна Шумилина