примерно такой. фото из интернета.
Моё самое первое воспоминание – комната, залитая солнечными лучами, в которых летают и парят пылинки и огромный оранжевый медведь. Миша. У него были плоские пластмассовые чёрно-белые глаза, которые можно было вращать в разные стороны, что делало его мордочку смешной и забавной, и оранжевая шёрстка, непокорно торчащая в разных направлениях. Думаю, эта мягкая игрушка была со мной повсюду. Когда я просыпалась, он лежал рядом. Когда меня кормили на специальном стульчике в кухне, Миша сидел напротив, за столом. Иногда на него надевали какие-то мои одёжки, ползунки и распашонки, или платьице красного цвета, а на уши повязывали белые бантики. Или вместо бантиков можно было повязать красивую косыночку. Тогда Миша становился Машей.
Когда во время игр я неожиданно засыпала, мягкий и тёплый медведь превращался в подушку. Такой вот разносторонний друг.
Мишкины внутренности были из мелко нарезанного жёлтого поролона. Об этом я узнала, когда его правая лапа надорвалась. Мама быстренько зашила повреждение, но несколько пористых кусочков успели вывалиться. Наверное, из-за них он был такой мягкий.
Его часто стирали в тазу с мылом. Потом Миша висел вниз головой, согнувшись пополам на бельевой верёвке над ванной, и целый день стекал. На второй день мама подвешивала его уже за уши на прищепки.
Мы вместе с Мишкой ходили в гости к моим подружкам, когда я стала постарше. Девочки играли с куклами, а я с ним. Мне нравилось, что ему впору настоящие человеческие детские одежды, их был такой выбор.
Конечно, я быстро росла. А так как была самой старшей среди двоюродных сестёр, то не только мои наряды, обувь и бантики, но и игрушки доставались по очереди младшим. Оранжевого медведя мама подарила моей сестре Насте. Это единственная вещь, с которой я не хотела расставаться. Ни за что на свете. Но мама настояла. Сказала что-то вроде,- «Ты уже довольно взрослая, в шестой класс перешла и в него почти не играешь». И Мишу увезли в другой город.
Однажды, через несколько лет, приехав к Насте в гости, мы встретились. Мишкин левый глаз был заменён на новый, из пуговицы. Наверное, из-за этого он показался мне несчастным и каким-то грустным. А, может быть, несчастной была я. Без него.