Жизнь наоборот

Жизнь Иннокентия не сложилась с самого начала. Взять хотя бы имя... Да что там имя, вообще все было не так как у нормальных людей. Отец бросил мать, когда Кешка был еще совсем маленький трехлетний карапуз, поэтому отца он почти не помнил. Помнил только как мать, когда в гости приходили баба Нюра - соседка с нижнего этажа барака, где они жили, доставала не законченную со вчерашнего дня бутылку сивухи и, смачно до икоты хлебнув, говорила: "Да ты знаешь как мы жили, Нюрка. Он меня на руках носил чуть и не каждый день, и Кешане сделал..." Тут мать резко начинала плакать и Кешана в очередной раз не узнавал, что же такого хорошего (а то, что хорошего, это точно, иначе мать так бы не корчилась в слезах) сделал отец Кешане.

Когда Кеша пошел в школу, он узнал, что они - малоимущие и что другие дети не очень-то любят таких, как он "помоечных". Это слово "помоечный" с легкой руки одноклассника Влада, сказанное им еще в первом классе, привязалось к Кеше до самого выпускного. Потом был институт и сырая студенческая общага с вечно пьяноватым соседом Данькой. Вообще Данька был из приличной семьи, но ему хотелось хлебнуть студенческой свободы подальше от надоедливого ока родичей. И хлебал он её пивными бутылками с соседнего продмага. Кеша не пил, он вообще был не от мира сего, как говорила еще в детстве соседка баба Нюра. Тихий скромный вечно корпящий над книжками мальчик совсем не вписывался в похмельные будни Кешкиной матери.

(...)

-Иннокентий Павлович, приехали канадские поставщики, звать их? - секретарь с солдатской готовностью взглянула на своего шефа и, получив кивок, поспешила выполнить указание. Красивый седовласый мужчина задумчиво взглянул в большое окно и, слушая удаляющийся стук каблуков, медленно вздохнул...

Когда Кешка узнал, что за отличную учебу получил грант и должен ехать в США стажироваться, он на радостях сошел с ума. Хорошо, что сосед Данька был рядом и был трезв (что ввиду редкости трезвых состояний последнего тоже можно отнести к везению), он то и позвонил в скорую. Приехавшая скорая сама не могла помочь больному и бледного сильно-близорукого от постоянного ночного бдения над книгами парня, по документам Даринина Даниила Петровича, навсегда увезли в психиатрическую больницу.