Александру Банникову В пустыне возле Оренбурга Есть некий лагерь. Я там был, Считая за день каждый день, По счету тридцать. Что сказать Об этой местности убогой, Где лето серое и дождик Едва-едва доходит до земли? Мне стыдно то, что я там был. Что я там был, и пил огонь и воду, И вдохновлялся дымом креозота, И видел пушек прыгающих сны. Как хорошо на время умереть, Как страшно просыпаться одиноким И повторять какие-то слова- Афган, Шинданд, иль, скажем, Оренбург. А я живу на берегу Уфы И помню то, чего не знаю. 7.12.89
Александру Банникову
В пустыне возле Оренбурга
Есть некий лагерь. Я там был,
Считая за день каждый день,
По счету тридцать. Что сказать
Об этой местности убогой,
Где лето серое и дождик
Едва-едва доходит до земли?
Мне стыдно то, что я там был.
Что я там был, и пил огонь и воду,
И вдохновлялся дымом креозота,
И видел пушек прыгающих сны.
Как хорошо на время умереть,
Как страшно просыпаться одиноким
И повторять какие-то слова-
Афган, Шинданд, иль, скажем, Оренбург.
А я живу на берегу Уфы
И помню то, чего не знаю.
7.12.89
