Начинаем третий сезон с отечественного кино и немного истории «Очень честный секс» Третий сезон начинаем с гонзо-выпуска из Сочи: Катя Визгалова, Сережа Сергиенко, Наташа Григорьева, Саша Нечаев, Леша Филиппов поговорили немного про главный сериал первого полугодия, больше — про главный фестиваль российского кино и несколько точек зрения на это самое кино. Патреон: www.patreon.com/mondaykarma Интро: Hildur Guðnadóttir — The Door
Final song: Shortparis – Страшно Про «Чернобыль»: Двойственность сериала и порождает к нему такой обширный интерес: дотошный в фактуре, но все же изогнутый и адаптированный под незамысловатый драматический каркас; не чурающийся широких жестов – и все же не сваливающийся в манипуляцию; открытый к диалогу, несмотря на явную, казалось бы, тему о радиоактивной опасности лжи, которая что в Советском Союзе, что в современной Америке, что в мире когда-нибудь еще будет приводить к катастрофам, большим и малым. Про «Верность» Подлинная интимность картины вообще не в ко
Начинаем третий сезон с отечественного кино и немного истории
«Очень честный секс»
Третий сезон начинаем с гонзо-выпуска из Сочи: Катя Визгалова, Сережа Сергиенко, Наташа Григорьева, Саша Нечаев, Леша Филиппов поговорили немного про главный сериал первого полугодия, больше — про главный фестиваль российского кино и несколько точек зрения на это самое кино.
Патреон: www.patreon.com/mondaykarma
Интро: Hildur Guðnadóttir — The Door
Final song: Shortparis – Страшно
Двойственность сериала и порождает к нему такой обширный интерес: дотошный в фактуре, но все же изогнутый и адаптированный под незамысловатый драматический каркас; не чурающийся широких жестов – и все же не сваливающийся в манипуляцию; открытый к диалогу, несмотря на явную, казалось бы, тему о радиоактивной опасности лжи, которая что в Советском Союзе, что в современной Америке, что в мире когда-нибудь еще будет приводить к катастрофам, большим и малым.
Подлинная интимность картины вообще не в коричневых точках сосков, разговорах про беременность или фотографии мужской жопы, которая — ситуативно — заменяет привычный в грубом вирте «дик пик». Строго говоря, само название картины, которая долгое время именовалась однозначной «Ревностью», задает эту многослойность безукоризненно точно. Лена оказывается не только перед вопросом верности мужа и мужу, но перед не менее прозаическими и важными приоритетами: верность себе, верность работе, да даже верность родному городу, который мелькает в этой воздушно-сдавливающей атмосфере европейскими постройками и райскими пляжами Светлогорска и Зеленоградска.
Александр Лунгин в «Большой поэзии» с длиннотами и косноязычными слоганами в духе пацанских пабликов препарирует постсоветский героический миф, показывает замкнутый круг насилия — тоже в каком-то смысле рефрен.
Само путешествие по этим общим местам выполнено дебютантом Борисом Акоповым, успешным артистом балета, как минимум технично, где-то даже эффектно (снятая одним кадром сцена в клубе напоминает приходы Гаспара Ноэ пополам с экзистенциальным спектаклем «Бёрдмена»), но не покидает территории замусоленных баек.