Сказок о животных в русском сказочном репертуаре сравнительно мало. В настоящее время они бытуют почти исключительно как «детские сказки» и носят примитивно-поучающий характер, став аллегорическими историями, героями которых, в сущности, являются уже не животные, а люди.
Однако первоначально это были рассказы о животных, имевших производственное и магическое значение в охотничьем быту наших предков.
В русском фольклоре пережитки анимистического культа и веры в животное – покровителя рода (тотемизм) особенно ярко сохранились в сказках о медведе.
Медведь – один из древнейших тотемов охотничьих народов. У многих народов распространены рассказы о божественном происхождении медведя. Очевидно, культ медведя существовал и у славян; у русских отголоски его сохранились в народных верованиях и сказочном эпосе: в сказке об Иване-Медвежьем ушке, о девочке Маше, которую уносит в лес Медведь, наконец, в сказке о медведе на липовой ноге.
Любопытно также, что само слово «медведь» является эвфемизмом и обозначает: «тот, кто поедает мёд»; наравне с такими прозвищами, как «косолапый» или «топтыгин».
Но не только в русском языке и родственных языках (например, укр. ведмiдь, бурмило) настоящее имя медведя было табуировано, но и в других языках: в литовском mės-ė̃dis значит «тот, кто ест мясо», а английское «bear» – буквально «бурый».
Почему нельзя обижать хозяина леса?
Табуизация имени является показателем того, что его носитель имел сакральное значение, его боялись (не называли) и вместе с тем почитали. Об этом пишет Джеймс Джордж Фрезер в своей работе «Золотая ветвь»:
«Первобытный человек, не будучи в состоянии проводить четкое различие между словами и вещами, как правило, воображает, что связь между именем и лицом или вещью, которую оно обозначает, является не произвольной и идеальной ассоциацией, а реальными, материально ощутимыми узами, соединяющими их столь тесно, что через имя магическое воздействие на человека оказать столь же легко, как через волосы, ногти или другую часть его тела».
Тотем появляется в период, когда охота, зверь становятся для человека условием продолжения жизни и, что еще важнее, его рода. Весь космос человека от миропонимания до быта воплощается в звере, в данном случае — медведе.
Следы культа медведя сохранили ритуалы многих народов.
Известны случаи захоронения с каждым охотником глиняной фигурки медведя. Такие находки случались в неолитических и более поздних захоронениях в Скандинавии, Прибалтике, в верховьях Оки и Волги.
Признаков отношения народов нашей страны к медведю как к тотемному животному, как к первопредку — множество. Это, например, обращения, которые фиксируют уважение к медведю, схожее по смыслу с обращением к старшему в роду — «Старик», «Дедушко», «Михайло Потапыч», «Прости, дедушко, деткам кушать нечего» и т.д.
Выражение неуважения к тотему, пренебрежение табу, связанным с его именем, могло стоить человеку жизни. Предупреждение об этом, своеобразное наставление потомкам обретает форму «сказки» - вымышленного рассказа.
Медведь Липовая Нога — Правда о сказке
Ниже мы приводим текст сказки о «Медведе» («Медведе – липовой ноге») в двух вариантах. Мы уже говорили о том, что со временем сказки о животных потеряли свой мифологический характер и приблизились к нравоучительной басне. Ниже это наглядно проиллюстрировано: в варианте А.Н. Толстого не только изменена концовка на «менее кровожадную», но и подменяется причинно-следственная связь: виноватым оказывается медведь и нравоучение сводится к простому тезису «не бери чужого без спросу».
Известны и другие варианты этой сказки: старухе захотелось медвежьего мяса, а за это медведь убил старуху и старика (или превратил старуху в медведицу). Эти варианты упоминаются в сборнике «Библиотека русского фольклора» 1988 года.Итак, исключая вариант А.Н. Толстого, мы имеем дело с одной и той же сказкой: одни и те же герои (старик, старуха и медведь) выполняют одни и те же функции (старуха – является причиной столкновения старика и медведя, проделывает различные операции с медвежьей лапой; старик – идет на поводу у старухи, отрубает медведю лапу; медведь – страдает и наказывает своих обидчиков), меняются только несущественные для общего смысла детали (причина столкновения старика и медведя).
Мы видим, что старик со старухой продемонстрировали крайнее неуважение к хозяину леса. В одном случае старик вместо того, чтобы бороться с медведем честно (а здесь очевидно подразумевается именно рукопашная борьба, своего рода предложение «помериться силушкой»), применил холодное оружие – топор. В другом случае старухе захотелось медвежьего мяса, причем захотелось, исходя из контекста не по причине голода и при наличии другого мяса: «захотелось старухе мяска, медвежатинки, не хочет коровятенки, хочет медвежатинки».
Известен случай со старообрядцами Лыковыми, жившими в Саянской тайге. Из диких зверей, которые могли бы быть употреблены в пищу там водятся: волк, лиса, медведь и заяц, однако даже в условиях жестокого голода, семья не промышляла охотой на этих животных, руководствуясь запретом Ветхого завета на употребление в пищу животных, имеющих лапу или хищников. Они сами объясняли это так: «звери с когтями олицетворяют нечистую силу».
Если отталкиваться от этого архаичного мировоззрения старообрядцев Лыковых (хотя бы и скорректированных христианством), то приготовления из медвежьей лапы кулинарного блюда является неким, можно сказать, сатанинским действием.
Неизменная деталь всех вариантов сказки – собственно отрубленная медвежья лапа, которую старик притащил в дом. В мире наших предков, исходя из того, что мы рассказали о них выше, это было равносильно тому, что притащить в дом самого медведя (поэтому-то он безошибочно находит дом старика со старухой и прекрасно знает, что происходит с его лапой).
***
На сегодня всё, подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные статьи про сказки и религии народов мира,ну и не употребляйте в пищу медвежье мясо ;)