Кто такая благодать, где ее, друзья, искать?
То ли в доме, то ли в поле, то ли в школе, то ли в коме?
Не скажу, я Вам, увы.
Мне она не строит глазки. Не является во сны.
Но на свете есть умы, не сменявшие на сказки то, что Вам хотят сказать.
Ложкой по лбу правду мать вмажут так, что будешь знать.
Может быть, у них красотка перед зеркалом колготки меряет и в дворце
живет, как бриллиант в ларце.
Вечера парфюмом душит, услаждая княжьи души.
Лаской их благодаря, дарит им сама себя.
Я не знаю, может быть. Мне до них в жизнь не доплыть.
Ведь те люди далеко, сидят очень высоко.
Вотчиной своею правят и страну, как могут, славят.
Власть у них от край до края – широка страна родная.
На хребет, взвалив державу гордо держутся по праву.
Ликом светятся попы, у бояр потеют лбы,
озабоченны вельможи, в стойке смирно воеводы тоже.
Терема у них крутые, крыши чисто золотые.
Сквозь зубцы заборов их них не проникнет взглядов лишних.
А вокруг народ, народ, як птенцы открывши рот
Алчут, только дай, да дай, не народ, а попугай.
Все бы пиво пьяно пить, медом день и ночь сластить.
Хоть бы раз бы поклонились, с благодарностью явились.
И к ногам припавши знати, молвили: «Без Вас куда-ти нам идти на этом свете. Вы отцы, мы ваши дети».
Но проблемы чада с тятей не нова, не чудесатей.
Сильны мира, тем сильны – делать, что хотят вольны.
Обустраивать именья, строить пушки, богадельни, писать летопись, указы, разрешать, иль нет проказы.
Объяснять убогим чадам, как им жить и что им надо.
И в ответ не будет стону, потому что по закону за спиной таких вождей жизнь кипит смелей, дружней.
Девки хороводы водют, мужики в наградах ходют,
Вся земля богатством пышет, за бугор не бегут мыши
Тучи в небе не страшны, бучи на земле смешны.
Главное от полноты такой не свредиться головой,
Не кричать по сторонам: «Ух, как счастья всем раздам».
А то, как начнешь давать, а то, как начнут все брать.
Глядь, и нет дворца, и ты уже держишь за трусы толи благодать, толь бабу и тебя все кличут гадом.
И потом как не крути с тобой всем не по пути.
Да, и баба убежала, хоть детей и нарожала.
А начнешь качать права, заплюет тебя молва:
«Благодетель без панамки, что собрался снова в дамки?
Нам не надо старых кляч, иди лучше побатрачь».
Князь без княжества убог, как убог без бога поп.
Воевода без дружины или шины, без машины.
Не дает душа покоя, взад пихается былое. Сердце страстное болит, ветер в голове свистит.
Вот такая карусель – легче по мозгам бьет хмель.
Называй хоть сглаз, хоть роком, все равно все выйдет боком.
Кинешься туда, сюда – везде та же ерунда.
Представляешься: «Здрастье, Дупель». А тебе: «Очнись – ты жупел».
И еще за твой же счет этот дядя ест и пьет.
Остается только сгинуть, иль мозгами пораскинуть.
А пока все тот же сказ, как в другой и в этот раз.
Люди, из боярской думы, натянув на гуслях струны
С песнопеньями, псалмами, православными словами, с чистым сердцем и дарами
На собрание к грузинам, в страну гор, застольев длинных
Прилетели подружиться, вместе богу помолится
Вспомнить добрые года, жили братьями когда.
Может помечтать украдкой, как могла бы жизнь быть сладкой
Если бы стране сей горной быть разумной, а не вздорной.
Сел боярин важно в кресло, гусли вздрогнули чудесно.
Только песня началась, как парнишка местный раз
И боярина водой поливает не святой.
Ух, боярин рассердился. Не молитвой разродился.
Уши, как гранат горят. Глядишь, вот-вот заискрят.
Мысли спутались мерзавцы. А парнишка кричит: «Братцы!
В курим всем по сиси-писи. Бей бояр – спасай Тбилиси!»
Искра пламенем как харкнет. Русский жупел это марка.
Разгорается мятеж. Кружит, вьюжит своих меж.
Растоптали Руставели, постреляли и попели.
Воздух опьяняет вольный, жизнью стар и млад довольны
А делов, на пару слов – перетасовать князьков
Но и даже эта малость без Руси не удавалась.
Между тем бояре наши, солоно не нахлебавшись
Тихой сапой под шумок в свой вернулись городок.
Клейма привезли на теле и тоскливо засопели, нас опять не захотели.
Разуметь Емелям сложно, как им жить без рыбки можно.
Почему их благодати не берут другие братья.
Глобус крутят так, и сяк, куда сунься – все косяк.
Чешут лбы вельможи дружно, крестятся попы натужно.
Сыпет князь злотых монет. Толку не было, и нет.
Между калик есть молва. Дева некогда жила.
Ясно лика, белокожа, косы в пятки – всем пригожа.
Женихи с нее балдели, все вокруг ее хотели.
Прям живая благодать – по другому не сказать.
Летом раз пошла, купаться, И вот надо было статься!
Вылезает из реки, веры нет – ищи, свищи!
Молодуха растерялась, закраснелась, забоялась.
Окрутило ее Лихо, так и ссохлась бобылихой.