Мария Дегтерева о трагедии в семье Хачатурян и реакции на нее.
Все, конечно, слышали о чудовищной трагедии в семье Хачатурян, пересказывать, думаю, нет необходимости. Я не буду давать никаких юридических оценок. Первое и главное, чему меня научили на юрфаке — не квалифицировать деяние без достаточного количество вводных. Чтобы сказать хоть что-то осмысленное — мне лично потребовались бы все материалы экспертиз, протоколы допросов и многое другое. В отличие от фейсбучных экспертов, я не готова выносить вердикты с дивана, не будучи знакомой с доказательной базой.
Оговорюсь сразу — я сочувствую девочкам с первого дня. С первого дня я морально — на их стороне, я подписала совершенно бессмысленную и крайне глупую с юридической точки зрения петицию, потому что в этом случае мне действительно не все равно.
Но что меня потрясло почти как сама история — это реакция на нее. Наткнулась вчера в ленте на пост некой Елены Пепел (в данный момент текст удален). Елена, вложившая в текст всю свою женскую страсть, описывает сцены насилия над девочками, совершенного Хачатуряном. Самое удивительное, что блогерша оперирует деталями, неизвестными ни следствию, ни адвокатам. Я бы прошла мимо, если бы не увидела, как тысячи впечатленных сладострастным описанием женщин поставили тексту лайки.
И, главное, вывод, к которому приходит неизвестная мне Елена.
Среди перепостов петиции — 99% женщины. И все это потому, что все мужчины, — пишет авторша (авторка?), — тайно сочувствуют Хачатуряну, ставят себя на его место. Каждый мужчина — в душе насильник и узурпатор.
Тысячи лайков, повторю.
И комментарии примерно такие:
«Хотелось бы верить, что есть среди них люди».
Я читала и не верила своим глазам — сегодня, в 2019 году, феминизм или какое-то диковатое движение около него переродился в откровенное, открытое мужененавистничество. И почему-то стало вдруг не стыдно транслировать абсолютно фашистский текст в социальной сети.
То есть толерантность сменилась чем-то обратным себе, пугающим, получающим широкое одобрение.
Вскрик «все мужики — насильники» перестал быть отдельным опытом городских неврастеничек и превратился в тренд.
Пока я рассуждала об этом, увидела, казалось бы, не связанное, но на самом деле очень рифмующееся.
«В ленте попалась ссылка на статью «Инцестуозность в отношениях бабушки и ребенка».
«Как обвинить и взбунтоваться против инцеста, который реализуется не в действиях, не в прямых телесных контактах, а в символическом смещении позиций?»
КАК ОБВИНИТЬ, а? Центральный вопрос митушной цивилизации» — пишет известный и по совместительству мой любимый публицист Евгения Долгинова.
Митушная цивилизация — максимально точная, чеканная формулировка, которая мне самой никогда бы не пришла в голову.
«Я-мы сестры Хачатурян», «Освободите немедленно» и здесь же, прямо у меня перед глазами, в моей собственной ленте — что-то невнятное про гендерное превосходство, неравенство и социальные стереотипы.
Ни одна воинствующая феминистка, извергающая тонны пламенного текста, за всю историю существования моего фейсбука не смогла ответить мне на один простой вопрос: в чем заключается правовое неравенство между мужчиной и женщиной в нашей стране?
О каких социальных стереотипах мы говорим, если советская цивилизация в течение 70 лет вдалбливала в голову гражданам идею гендерного равенства, а главными ценностями (в том числе и для женщин) утверждала образование и труд?
О каких лишениях толкуют эти дамы? О каком общественном давлении?
В картине «Доживем до понедельника» (68-й год, на секундочку) есть такой момент. Одна из учениц пишет сочинение о простом женском счастье. «И каждая девчонка, пусть даже самая некрасивая, мечтает…» Мечтает о замужестве и детях, разумеется.
И получает от учительницы разнос. Советская женщина должна мечтать не об этих глупостях, а о самореализации и профессии.
То есть социальная роль женщины уже тогда определялась абсолютно четко — иди учись, иди работай.
В 90-е, на фоне всеобщей демократизации, свободу женского самовыражения вообще обсуждать как-то неловко.
И у меня, конечно, вопрос: кто, когда и каким образом успел угнести в России женщин до такой степени, что они теперь бегают с транспарантом ми ту по всякому поводу. Откуда взялось это новое ханжество, это поколение «Как обвинить»?
Я уже писала — нигде не видела более мужецентричного сознания, чем в среде нынешних феминисток. От каждого их всплеска у меня абсолютное ощущение, что дамам мужчины чего-то недодали. Точнее у них сначала условная «инцестуозность в отношении бабушки и ребенка (матери и ребенка)», а потом сразу — угнетение мужчинами.
Проще говоря, весь этот митушный мир, травмированный в детстве не купленным чупа-чупсом, вырос во взрослых половозрелых женщин, которым после родителей — недодали цисгендерные сами знаете кто.
И все это почему-то называется борьбой женщин за права.
И борцы не брезгуют ничем — трагедией в семье Хачатурян, судьбой девочек, чужой болью — все в пламя революции.
И смотреть на это невозможно.