Эксцесс Голунова, Мусор Шиеса, Храм Екатеринбурга – три точки искусственно созданного внутриполитического напряжения, в которых власть формально отступила под напором общественного мнения. А есть еще и дело Калви, образ которого как тень отца Гамлета витал над ПМЭФ, и отставка астраханского губернатора Морозова, толкуемая как замешательство в кадровой политике Кремля. В и без того поржавевшем корпусе Титаника одна за другой появляются пробоины ниже ватер-линии. Но образуются они не только под внешним воздействием, но и под встречными ударами изнутри. Когда команда в трюмах идет вразнос, ситуация грозит кораблекрушением и без всякого столкновения с айсбергом. История Голунова окончательно доказывает наличие серьезных и уже неразрешимых противоречий во властных элитах и ослабление центра единоначалия. То, что этот эксцесс, имеющий самые широкие последствия для власти, устроен между ПМЭФ и «прямой линией» президента, лишь подчеркивает критическую разбалансировку механизмов управления страной. И уже не так важны персоналии противостоящих команд, Чайка ли с Колокольцевым и с Собяниным пошли на Патрушева, Громова, Кириенко, или все пошли против всех, что более очевидно в сложившемся раскладе. Эффект отвязанных корабельных пушек, которые хаотично катаются по палубе, паля во все стороны, при сбившемся курсе и порванных парусах – верный признак неспособности корабля продолжать движение не то, что на прорыв, а и в режиме дрейфа. Беда в том, что уставший капитан на шатающемся мостике ограничен в арсенале своих возможностей, передоверившись команде, которая вольно или невольно, но очевидно ведет дело к сдаче фрегата или к плотной его посадке на острые рифы. Без сбрасывания баласта за борт и установки новых парусов кораблю не выплыть. Но сбрасывать придется уже не только разжиревших крыс, но и многих из тех, кто запятнал форму. Простой перенастройкой курса делу уже не поможешь, на тормозах не спустишь ни дело Голунова, ни тем более дворцовые конфликты.