... Схватка была жестокой, но короткой. Отразив щитом первый натиск, крестоносец привстал на стременах и со страшной силой обрушил свой меч на шлем не успевшего увернуться врага. Через минуту юный оруженосец рыцаря, связав оглушённого сарацина. уже пытался поймать за узду его арабского скакуна. Крестоносец слез с коня, поглядел с минуту на безуспешные усилия юноши, покачал головой: непросто поймать ветер пустыни. Надо было, однако, отблагодарить Господа за дарованную победу. Рыцарь воткнул меч в землю, встал перед ним на колени, сложил молитвенно руки. Меч теперь уже не был страшным оружием - он стал крестом, символом спасения и надежды. Луч солнца, скользнувший по матовому клинку, высветил серебряные буквы: "SNESNDUONMINIODIFS". Рыцарь знал, как читать эту зашифрованную надпись. Тихо зазвучала латынь: "Во Имя Спасителя нашего Господа Вселенной. Во Имя Матери Иисуса. Во Имя Иисуса Всемогущего, Сына Бога. Спаситель".
Рыцарь благоговейно коснулся губами навершия рукоятки меча. Там, под медной обкладкой - мощи великого святого с берегов такой родной и такой далекой теперь Роны. Всё. Молитва окончена. Крестоносец поднялся с колен, выдернул клинок из земли, вложил в ножны. Вложив, не удержался: снова коснулся его рукояти (на этот раз прикосновение не было столь робким) и, подмигнув кому-то, произнёс тихо: "Мы снова победили, Гроза Мавров". Потом взглянул на связанного и уже начавшего приходить в себя сарацина. Мирское брало своё. Теперь рыцарь уже прикидывал в уме, большой ли выкуп можно будет взять за столь богато одетого пленника...
Мастера средневековья знали множество способов улучшения боевых свойств оружия. Заклинание или молитва, начертанные на клинке, мощи святого в навершии рукояти - лишь некоторые из них. Магическое значение, например, имели изображения крестов, полумесяцев и окружностей на клинках. Перед выступлением в поход рыцарь иногда относил свой меч в церковь, и там он несколько дней, а то и месяцев лежал на алтаре, после чего его кропили святой водой. Мечи посвящали Иисусу Христу и Деве Марии. "In Nomine Domini" - "Во Имя Господа" - эту надпись на клинках вырезали очень часто. Каждый удар, наносившийся таким клинком, наносился во Имя Господа. Мог ли быть неточным, неудачным такой удар?
Некоторые мечи средневековья известны нам под именами собственными. Давая оружию имя, надеялись, что оно повлияет на боевые качества клинка.
Жуайез - "Радостный" - так, по средневековым преданиям, звали меч Карла Великого.
Но время шло - и всё меньше оставалось подлинной рыцарской романтики, пусть грубоватой, но искренней. Утончённость и усложнённость рыцарских обычаев XV - XVI столетий - это попытка яркой мишурой прикрыть внутреннюю пустоту. Рыцари продолжали давать обеты - но мало кто их уже выполнял. Оставались на клинках надписи и рисунки - но ни кто уже не воспринимал их как магические.
И всё же магия не уходит. Странно на первый взгляд, но объектом её становится в это время оружие огнестрельное. Странно, потому, что само рождение его стало возможно лишь в результате научного вторжения в тайны природы. Всё, однако, объясняется просто. Да, люди научились делать порох, знали, что и как надо смешать и сколько взрывчатого вещества необходимо положить в канал пушки.
Они много многое знали - не знали только одного: а почему, собственно, происходит взрыв? И эта тайна будоражила их воображение. Ужасный грохот, клубы дыма, запах серы (это ведь запах ада!), наконец, невиданное доселе разрушающее действие нового оружия - всё это приводило людей в ужас.
На одной старинной гравюре за плечами производящего свои опыты открывателя пороха Бертольда Шварца изображён сам Сатана.
Не он ли нашептал учёному монаху рецепт, унёсший так много жизней? Мрачная, апокалиптическая картина видится великому Леонардо да Винчи: "Выйдет из недр некто, кто ужасающими криками оглушит стоящих поблизости и дыханием своим принесёт смерть людям и разрушение городам и замкам". Кто же этот "некто"? Пушка, отливаемая из бронзы в специальной яме, вырытой в земле (отсюда и "недра").
Но если всё это так, то нельзя ли увеличить разрушительную силу артиллерии? Можно, говорит магия XV - XVI вв. Можно, например, улучшить свойства пороха путём добавления в него пепла сожжённых вместе ящерицы и червяка - грохот взрыва тогда особенно испугает врага. Но лучше всего - перенести магические действия на орудийный ствол - ведь именно он бросает разящие врага ядра.
Случайно ли многие старинные пушки носили имена собственные? Вчитаемся в надписи на их стволах, вдумаемся в их смысл.
"Лев зовусь я, мой рёв пронзителен".
"Страус зовусь я, когда я иду туда, то меня слышно".
"Я зовусь Петух. В драке я вперёд прорвусь".
"Внезапный конец я. Падай ниц предо мною, советую я. К тебе резким прыжком иду я..."
"Я зовусь Прекрасная Елена. Из-за меня много людей погибло".
Гибель врагу - вот что предрекают все эти устрашающие надписи. И не случайно самые популярные названия старинных пушек - это имена хищников (Волк, Лев) или фантастических монстров (Василиск). Названия при этом даются отнюдь не случайно. "Василисками", например, называли только крупные осадные орудия, предназначавшиеся для пробивания брешей в крепостных стенах. Василиск, Царь Змей - мифическое существо с хвостом змеи, головой и лапами петуха - дыханием своим, согласно средневековым поверьям, мог разрушать камни.
Как долго живут традиции! Уже ни кто не думает всерьёз, что удачное название пушки или самолёта улучшит их тактико-технические характеристики. И всё же - дают же имена! Танк - это хищный зверь - например, "Леопард"; вертолёт - конечно же, "Черная акула"; пистолет-пулемёт - устрашающий ядовитый "Скорпион".
Традиция есть традиция...