Здесь рассказано о пучине страстей при распределении советских студентов на работу, последнем государственном экзамене и примитивном устройстве некоторых человеческих душ.
После защиты дипломной работы на «отлично», сдачи экзамена по закону Бо… научному коммунизму тоже на «отлично», оставался государственный экзамен по педагогике и методике преподавания физики. По этим предметам я тоже показывал отличные знания, до того отличные, что преподаватель по педагогике хвалил за то, что они выходят за рамки курса. Вообще, последний год я деградировал до ботана, получал повышенную стипендию, радуя маму, жену и педагогов.
День последнего экзамена волнителен, друзья мои! К тому времени уже прошло всегда драматичное распределение по школам, перед которым мы скупали карты родной области, дивясь её необъятности и наличию дыр, о которых и не могли представить. Нам с женой повезло, поскольку в тот год была вакансия в школу, расположенную в километрах трёх от дома, где жили её родители. А кому-то светило на три года ехать в реальную дыру. В одну из таких дыр, обрадовав комиссию, записалась наша любимая староста – абсолютно круглая идейная отличница. Но у девушки папа был большим областным сельскохозяйственным начальником, и радость комиссии обернулась болью заведующего областным отделом образования. Поздно узнав о решении дочери ехать в тмутаракань, папа ворвался к заведующему с законными претензиями. «Ты куда… мою дочь отправил? Ты… не видишь её красный диплом? – ярился отец. – Придёшь ты теперь ко мне, попросишь чего-нибудь!» Заведующий лопотал: «Да она сама записалась, кто же знал!» В итоге мечта старосты о жизни на пленере не по лжи не осуществилась: её направили на работу в крупный районный город. Откуда я знаю историю в кабинете завоблоно? В приёмной дожидался очереди директор детского дома, а по совместительству отец моего друга. Ну, вы поняли, зачем он записался на приём…
Итак, день последнего экзамена настал. Некоторые впечатлительные особы привычно пребывали в полуобморочном состоянии, даже теперь боясь получить двойку. Настал и мой черёд открывать дверь, брать билет, готовиться и идти отвечать. По кивкам моих преподавателей по педагогике и методике было видно, что они довольны моими ответами. Довольны они были и ответами на дополнительные вопросы, радуясь, что их не подвёл. И тут заговорил председатель комиссии кандидат педагогических наук доцент Мокин. Он задал вопрос: «Каких учителей-новаторов Вы знаете?». Назвал несколько фамилий, начиная, естественно, с Шаталова. «А можете назвать учителей-новаторов нашей области?» – продолжил задавать вопросы председатель. Вопрос задавался тяжёлый, поскольку учитель по природе своей консерватор, но я знал трёх хороших учителей физики, которых, с некоторой натяжкой, можно было назвать новаторами. Услышав ответ, председатель спросил: «А ещё?» Члены комиссии начали между собой переглядываться. Я же назвал ещё две фамилии. «Вы сейчас назвали учителей-орденоносцев, а я прошу Вас назвать учителей-новаторов», – начал вбивать гвозди в крышку моего гроба доцент. «Да, – продолжил кандидат, – нам были представлены ответы на вопросы, но знания эти поверхностны. Видно, что у будущего учителя отсутствует интерес к наработкам старших коллег по цеху. Думаю, нам следует оценить данные ответы как удовлетворительные. Каковы мнения членов комиссии?» Опережая своих преподавателей, нагло встрял с вопросом к председателю: «Если не трудно, не могли бы Вы назвать учителей-новаторов области, которых я не упомянул?» «Вы свободны, после того, как комиссия посовещается, Вам скажут оценку», – ответил доцент.
Так в выписке из зачётной ведомости появилась единственная оценка «удовлетворительно». Мои преподаватели корили после за то, что не к месту встрял, помешав им высказать своё мнение. Но в отличие от них, мне было известно, за что доцент меня «утопил».
Доцента этого я впервые увидел в апреле на коммунистическом субботнике, где кандидат педагогических наук руководил работой студентов. Каждой группе выделялась территория, а доцент потребовал от нас идти дальше и нести больше. Я вежливо объяснил, что мы ещё не убрали мусор с закреплённой за нами площади. За это «пререкание со старшим» меня доцент на госэкзамене и оценил. Доцент, вероятно, думал, что разрушает мечту о красном дипломе, которой отродясь не было. И пишу я об этом казусе вовсе не из-за того, чтобы поплакаться о несправедливости. Просто рассказываю о том, что кандидатство в педагогических науках не мешало некоторым кандидатам быть мерзопакостными людьми.
А вы, уважаемые современники и современницы, возвышали когда-либо голос против самодура? И надо ли это делать? Пишите в комментариях, не забывайте о лайках и подписке на канал, дорогие друзья!