Недавно я вела лекцию об Амедео Модильяни в лектории Be ART. Лекция проходила в винном бутике (ну, а где ещё говорить о Модильяни?), и в соседнее помещение в поисках бутылочки на вечер заглянул молодой человек, как две капли воды похожий на нашего героя (до того, как тот пристрастился к алкоголю и гашишу).
Когда же молодому человеку сообщили об этом сходстве (желая сделать комплимент), он ответил: "Кто это?" Так я узнала, что среди нас ходят люди, которые ничего и никогда не слышали о Модильяни. Но я продолжаю верить, что их меньшинство.
Не нужно быть искусствоведом, чтобы знать, что Модильяни – это большие обнажённые и портреты людей с вытянутыми лицами, длинными шеями и выколотыми глазами, людей, похожих на африканские маски и друг на друга.
Если в числе ваших любимых поэтов есть Анна Ахматова, вы наверняка знаете, что у неё был роман с Модильяни. Если вы хотя бы поверхностно знакомы с биографией Амедео или просто имеете слабость к трагическим и романтическим историям из жизни замечательных людей, – вы знаете и о том, что его последняя любовь, юная Жанна Эбютерн выпрыгнула в окошко в день его похорон, будучи на девятом месяце беременности.
Между Анной и Жанной была ещё менее известная, но не менее интересная строптивица Беатрис Гастингс. Они с Амедео два года предавались бурной страсти, напивались и дрались, вооружившись шваброй и цветочным горшком. Возможно, вы слышали и эту историю.
А вот о Симоне Тиру вы слышали вряд ли. О её сыне – тем более. Отношения Амедео с Симоной начались в декабре 1916. Ей было 24, ему – 32, от него совсем недавно ушла Беатрис. Вероятно, Симона нужна была, чтобы спасти его от одиночества, была эдакой пресной заменой Беатрис за неимением лучших кандидатур. Она следовала за обожаемым Амедео неотступно, он же был пренебрежителен и не скрывал отсутствие нежных чувств. Симона встречала его, пьяного, дома и заботливо укладывала спать, подныривая под бок, стремясь слиться с ним в единое целое. Он, протрезвев, отмахивался от неё, как от назойливой мухи, но, поскольку пил он в то время особенно много, 15 сентября 1917 года Симона-таки родила сына.
Амедео не признал отцовство и оставил Симону ещё до рождения мальчика, – а уже 31 декабря, через 3,5 месяца после появления на свет маленького Жерара, Модильяни познакомится с Жанной Эбютерн – своей последней и величайшей любовью. В январе Жанна переедет к нему.
Что же касается Симоны Тиру, то она умрёт через год после Амедео по той же причине, что и он, – её унесёт туберкулёз. В канун нового 1918 года она отправила жалобное письмо: "<...> Я отбрасываю в сторону всякую сентиментальность и хочу только одного, в чём Вы мне не откажете, потому что Вы умны и Вы не трус: это – примирение, которое позволит мне от времени до времени Вас видеть. Клянусь головой моего сына, который для меня – всё, что я далека от какой бы то ни было хитрости. Но я Вас слишком любила, и я так страдаю, что умоляю Вас об этом, как о последней милости. <...> Мне просто хотелось бы немножко меньше ненависти с Вашей стороны. Умоляю Вас, взгляните на меня по-доброму. Утешьте меня хоть чуть-чуть, я слишком несчастна, и мне нужна только частица привязанности, которая бы мне так помогла".
А что же непризнанный сын? Он, как и признанная, горячо любимая дочь Жанна, был обречён на круглое сиротство. И, если Жанну Модильяни вырастила бабушка – мать самого Амедео, – то Жерар Тиру после смерти Симоны оказался в детдоме, откуда его забрала чета Карлино-Вийетт. Приёмные родители развелись, и мальчик остался с отцом. К 9 годам Жерар уже решил, что хочет посвятить свою жизнь служению Богу, но отец был против, поэтому в 13 лет мальчик вернулся к матери – она поддержала его стремление стать падре. Видимо, в связи с тем, что после развода мальчик остался с отцом, мадам Вийетт пришлось повторно оформлять свидетельство об усыновлении. Это стало хорошим поводом поведать мальчику, что он – сын Модильяни, и подарить ему фотографию, которую он хранил до конца жизни. На фото, видимо, был Амедео.
Любопытно, что в своей автобиографии (она уложилась в страницу) Жерар упоминает Модильяни, но не проявляет ни малейшего интереса к Симоне Тиру: "Что же касается матери, то о ней я узнал уже через много лет после того, как стал священником... Я не знаю, знал ли Модильяни о моём существовании, он никак никогда это не показал. Моё призвание принесло мир моей душе, и я никогда не вспоминал о своём происхождении". Так и получилось, что от Симоны Тиру отвернулись два мужчины, которые были для неё всем, – вслед за Амедео она оказалась безразлична сыну.
Кюре в церкви городка Мийи-ла-Форе на севере Франции Жерар Тиру-Вийетт скончался 30 октября 2004 в возрасте 86 лет. Незадолго до смерти он рассказал о своём происхождении. Напишите в комментариях, что вы думаете? Верите Модильяни, который говорил, что это не его сын, или Жерару? Видите ли портретное сходство между художником и падре?
Понравилась статья? Ставьте лайк и подписывайтесь!
А если вы предпочитаете не читать, а слушать, приходите ко мне на лекции в Москве или слушайте мои лекции в любой точке на земном шаре!