После похорон Бетховена его друзья денно и нощно дежурили на Веринском кладбище Вены. Влиятельные люди обещали хорошо заплатить могильщикам за труп композитора. Даже после смерти гениальный Бетховен вызывал интерес к себе. В Австрии и Германии распространялась версия об отравлении музыканта. Только в начале XXI века, после детального исследования волос композитора, были установлены причины его преждевременной смерти.
Невысокого роста, широкоплечий, неуклюжий, с гривой нечесаных волос на крупной голове, он порой никого не замечал. В цилиндре, слегка наклоненный вперед, он мог пройти мимо членов австрийской императорской семьи и едва кивнуть, хотя основные средства он получал именно от них. Он мог прекратить концерт, если замечал невнимание публики. Жил неустроенно, часто простужался, хотя имел привычку обливать голову ледяной водой, страдал желудочными коликами, но постоянно пил рейнское вино.
Ни одна женщина не захотела связать с ним свою судьбу. И даже его племянник Карл, которого он опекал, стрелял в себя, желая избавиться от дяди. Бетховен не был деспотом. ни тем более невоспитанным мужланом. Он сам мучился оттого, что не находил общего языка со своими близкими. Просто музыка полностью поглотила все его существо. Едва он просыпался, как спешил к клавиру, чтобы исполнить родившуюся мелодию Он был возбужден и торопливо записывал ноты. Он жил в мире величественных звуков…
Людвиг ван Бетховен родился в Бонне в музыкальной семье: дед его, голландец, был певчим, и отец тоже был певчим. Отец хотел, чтобы Людвиг стал таким же выдающимся музыкантом, как Моцарт. С утра до вечера мальчик сидел то за клавесином, то играл на скрипке, но вундеркинда из него не вышло. Тогда его стали обучать игре на органе, в надежде, что он когда-нибудь займет место органиста в местной церкви.
В 22-летнем возрасте Людвиг сбежал от родителей и уехал в Вену учиться у Гайдна. Но учитель и ученик не понравились друг другу — Бетховен играл не так, как было принято. Он использовал разные регистры, нередко мощные, нажимал на педаль, и его мелодии получались громкими, часто мрачными, звучание казалось тяжелым. Они расстались. Бетховена не смутило недовольство Гайдна, он продолжал творить, и его «тяжелая» музыка привлекала слушателей. За первые 10 лет жизни в Вене он сочинил 20 сонат для фортепиано, 3 концерта, несколько симфоний.
В 1796 году он неожиданно заметил, что начал терять слух. У него развивался, как установили позднее, тинит — воспаление внутреннего уха. Усиливавшаяся глухота причиняла ему массу неудобств, и Бетховен стал замкнутым. Сначала он скрывал свой недуг, но потом признался друзьям, что не слышит, и завел разговорные тетради. Но даже тогда он не перестал творить: создал оперу «Фиделио», позднее Торжественную мессу, Девятую симфонию. При их исполнении публика устраивала ему овацию — он уже ничего не слышал…
Его мучили также появившиеся боли в желудке. Ему казалось, что у него катар желудка, тиф, туберкулез, ревматизм, желтуха, подагра, водянка, слабое зрение, полная потеря слуха. Он слабел с каждым годом, лекарства не помогали. Он ничего не ел, только пил и жаловался на печень. Лечащий врач Ваврух прокалывал ему брюшину, чтобы выкачать жидкость, прикладывал примочки. После кратковременного облегчения наступало резкое ухудшение, живот снова разбухал. И снова делали прокол брюшины. Бетховен угасал на глазах. После его кончины патологоанатомы установили, что причиной смерти послужили больной желудок и больная печень, все остальные органы были в относительном порядке.
Бетховена хоронили десятки тысяч людей. Вскоре появились сомнения в естественной смерти композитора. В 1863 году Бетховена решили перезахоронить в специальном склепе вместе с Шубертом.
Во время эксгумации его останков выяснилось, что слуховая часть черепа композитора выпилена… Когда это было сделано и кем, установить не удалось, но и причину смерти не выяснили.
В сохранившейся пряди волос Бетховена американские ученые обнаружили ядовитый свинец, но не могли понять, откуда он взялся. В 2007 году ученые Венского медицинского университета высказали предположение, что в смерти композитора виновата медицина того времени: каждый раз после прокалывания брюшины врач прикладывал к ранам свинцовые примочки. Для ослабленного организма этого отравления было достаточно.