Моему сыну Райдеру было восемь недель, когда я позвонила педиатру. «Мне кажется, кости черепа моего ребенка сместились», – сказала я дрогнувшим голосом. «Почему бы вам не приехать, чтобы доктор мог осмотреть мальчика», – ответила секретарша.
Я была молодой матерью, которая всего боялась.
Все мягкие игрушки с глазами-пуговками были изъяты из подарков сразу же после рождения. Когда сын находился со мной в машине, я ехала со скоростью 16 км. в час. И хотя я рада была получить в подарок слинг, чтобы чаще выходить с ребенком из дома, я не смогла этого сделать.
Я боялась, что ремни не выдержат и мой сын приземлится на асфальт, или что я споткнусь и упаду на него. Когда я увидела жирное предупреждение на коробке «Опасность удушения» и мелкую приписку: «Проверяйте ребенка как можно чаще, чтобы убедиться, что он дышит», я засунула слинг в шкаф и больше не доставала.
В то утро, когда я позвонила педиатру, я сильно толкнула коляску с высокого бордюра, и она подпрыгнула. О господи! Я только что вызвала синдром встряхнутого ребёнка? Я разволновалась. Мог ли организм ребенка испытать сотрясение из-за такой встряски? Я просунула голову в коляску и увидела, как мирно вздымается и опадает его грудь. Сын был в порядке.
Я достала телефон и поискала в Google, чтобы убедиться. Прочитав десяток статей про синдром встряхнутого ребёнка, я поняла, что это происходит не от одного рывка коляски. Я еще раз оглядела сына с головы до ног и на этот раз заметила, что из его лба торчат кости.
Его голова всегда так выглядела? Я попыталась вспомнить.
Пришлось снова открывать Google. Набрав в поиске абсурдное предложение: «Сильно толкнула коляску, и кости ребенка сместились», я ничего не нашла. Зато встретила массу другой информации о младенцах, которым требовалась операция, потому что их родничок зарос слишком быстро. Я начала волноваться, что это наш случай.
В кабинете доктора Райдер лежал на смотровом столе и улыбался. Я явно преувеличиваю. Доктор проверил его жизненные показатели, они были в норме. Пока он прислушивался к сердцебиению сына, пластиковый держатель для стетоскопа упал на лоб моего 8-недельного сына.
Райдер взвыл и продолжал кричать, пока педиатр осматривал его рану. Там был небольшой порез, и уже образовалась шишка. Как только сын успокоилась, доктор осмотрел кости на его голове, причину нашего визита, и сказал мне, что все нормально, так у всех детей.
Он подробно описал мне анатомию ребенка, но меня это больше не волновало. Вместо этого я сосредоточилась на печальной реальности: я привела своего, как оказалось, здорового сына к врачу, а выходим мы с реальной проблемой. Педиатр проводил нас, выписав рецепт на мазь.
Во время этого визита что-то во мне изменилось. Если мой сын смог получить травму в кабинете педиатра, самом безопасном месте для ребенка, тогда я должна отпустить все свои страхи: абсолютно безопасного места не будет нигде.
Как только синяк Райдера зажил, я начала выходить за пределы своей зоны комфорта. Прошло четыре года, и сейчас у меня четверо детей в возрасте до 4 лет. И я уже не боюсь загружать их в машину и ехать на поиски незабываемого опыта, даже если он несет в себе шишки и ушибы.
Джессика Возински
Подписывайтесь на нас, если вы - мама и вам интересно читать о материнстве! Больше интересного в нашей группе Вконтакте.