Оперный или балетный акт длится минимум 50 минут. Современный зритель уже не в состоянии столько высидеть – минут через 45 надо все прекращать. Если это зависит от меня, то я сокращаю, вырезаю что-то из постановки.
Надо понимать, что мы все живем уже в мире гаджетов, этого не изменить. И цифры возрастного ценза, что сейчас ставят на афишах, – абсолютная ерунда, потому что сегодня у каждого ребенка в руках телефон, а значит, все плохое, что есть в мире, он непременно найдет и посмотрит. И в этих условиях возрастной ценз на театральные постановки – просто фарисейство.
Если вы не приучили ребенка высидеть симфонический концерт, хотя бы один акт оперы или балета, то потом это будет трудно. Сегодня такие театры, как Большой, Ла Скала, Ковент-Гарден, стоят особняком, потому что 99% зрителей приходит туда сделать селфи и зачекиниться. И это катастрофа!
К руководству театрами допущены люди, которые просто на них зарабатывают, и это повсюду в мире. В Большом театре убили поколение поклонников тем, что лишили их возможности ходить каждый день на представления: не могут они себе позволить покупать дорогущие билеты!
Раньше была система пропусков – эти люди сидели на каких-то неудобных местах, кто-то даже стоял, но они этим жили! А сегодня ты как артист лишен настоящего зрителя. Более того, один из самых серьезных балетных критиков в мире – Клемент Крисп – уже не пишет в газете Financial Times: там перестали выходить рецензии. Они перешли на систему оценки баллами, звездочками, и он заявил, что не хочет этим заниматься. А ведь раньше это издание влияло на всю мировую театральную палитру! Все это значит, что система сама себя съела.
У каждой эпохи есть переломный момент, когда все должно начаться по-новому, и мы сейчас проживаем этот момент перелома.
Галина Вишневская в своей книге очень подробно пишет, что «мы поем для двух-трех человек в зале, которые были на прошлом спектакле, и на позапрошлом, и будут через месяц, которые сравнивают меня саму со мной».
Не знаю, что ждет ближайшее поколение, потому что сегодня в потоке информации стать действительно интересным, стать звездой практически невозможно. Сейчас в каждой квартире минимум 150 каналов, а если еще и «тарелка» стоит, то тысяча, и можно постоянно перескакивать с канала на канал. Но самое страшное, что появилось, – это рейтинг.
Поэтому я много раз говорил, что не хотел бы сейчас быть артистом. Я успел зайти в последнюю дверь последнего вагона поезда, уходящего в вечность, и стал последней звездой Большого театра в национальном масштабе.