Восставшие, готовые до боя,
Свои тела давно преобразили.
300 спартанцев вышедших на поле,
К смертельной битве, сразу приступили!
А. Корица «300 спартанцев» (орфография и стилистика автора сохранены полностью)
…Их заказ родной «Буки-Мурена» №1 зашёл в Оленью губу подремонтироваться немножко, подкраситься изнутри и резину подклеить снаружи – да будет вам известно, что снаружи большая часть современных АПЛ оклеена специальной резиной, улучшающей гидродинамические и противошумные качества субмарины – для чего в бухту сразу после новогодних праздников пригнали баржу на буксире, а с ней 300 малярш расконвоированных – не путать с «тремястами спартанцами»! – загруженных по самые кошёлки спиртным всех весов, размеров и крепости.
В бухте тогда, кроме зиндана плавучего и нескольких буксиров спецназначения, стоял большой корабль зенитного охранения «Иван Колышкин». Про численность его экипажа и иные ТТХ можете прочитать в «Википедии», если любознательны от природы. Расселили малярш на четвёртой палубе плавучей развалины, но забыли снять сходни между «Колышкиным» и зинданом и, малярши стали, естественно, показывать матросикам стриптиз немудрёный, через иллюминаторы, а те в ответ доказывали, что «матросы те же дети, только с большими ухами!».
Расклад «где, у кого, и как» решился в пользу корабля охранения, вернее, его кока и камбуза с кладовой от НЗ ломящегося, в т.ч. и от канистр с «шилом», бочки с суслом торпедным тоже в зачёт принимались. Офицеры дежурной смены и боцман воспротивились было, но как-то вяло, понарошку, их и бить-то не стали и связывать, а только отобрали оружие и закрыли в кают-компании, еду и даже чай с ромом оставив, а капитан со старпомом в это время на берегу в семейном кругу отдыхали. Прозвучала пиратская команда «На абордаж!» и чёрный «Роджер» взвился над советским боевым кораблём «Иван Колышкин»!
Это страшное дело, когда выпитое исчисляется декалитрами, а число участвующих в массовой оргии сотнями. После начала коллективного соития сходни между кораблями были сброшены и звериный сексуальный оскал империализма показал себя в полной мере. Говорят, завывания дико-исступлённые матросов, не бывших в увольнении много месяцев, и спартанок влюблённых не смогли заглушить ещё военных времён сирены, включенные на судоремонтном заводе, а запах специфический стоял такой, что остатки нерп, в честь которых и была раньше названа бухта, спешно уплыли в открытое море, опасаясь за будущее потомство.
Командир нашей субмарины срочно вызвал буксир и отвёл «Мурену» ближе к выходу из фьорда, от греха подальше. Командование корабля охранения «Иван Колышкин» очнулось и сунулось было к морячкам с увещеваниями да пугалками комиссарскими по мегафону, но в ответ такой женский хор блатной ответил матерно, и так по-зековски многоэтажно, что уши у комиссаров увяли и съёжились в трубочки.
Тогда связались с соседним космодромом Плисецк и вызвали оттуда внутренние войска – спецназ киргизский – ужас на всю округу в самоволках наводивший. Но кровопролития не допустил и вмешался заслуженный орденоносец, бывший директор завода, там же проживавший, вызвался на роль переговорщика и уговорил-таки бунтовщиков освободить пленных, мол, те за вас слово скажут доброе при разборках чекистских, а девок препроводить в зиндан, пусть героическим трудом грехи искупают! Да и волна желания спала уже, прошёл девятый вал сладострастия…
Экипаж списали в полном составе на другие корабли, и только те, кто оружие у офицеров отнимал, получили незначительные срока в дисбате. А комсоставу было рекомендовано регулярно отпускать матросиков в увольнения, чтобы повысить рождаемость на Севере и снизить либидо ВМС по Зигмунду Фрейду…