Александр Сергеевич Пушкин был уже довольно взрослым человеком и даже великим Поэтом – а вот на автомобиле продолжал ездить на своем самом первом, древнем «опель-кадете», который еще в лицейские годы выиграл в карты у своего однокашника Пущина. Причем, что характерно – и без документов на тачку, и не имея прав категории В.
Разумеется, это доставляло массу неудобств. Ведь после каждой встречи с сатрапами и палачами из ГАИ (Государева Автомобильная Инспекция) не только приходилось сочинять очередную оду, воспевающую Свободу – но и отстегивать им изрядную сумму денег. И однажды Александр Сергеевич понял, что дальше тянуть с вопросом не имеет смысла.
С этой целью (опять же через лицейского друга Пущина) он достиг коррупционной договоренности с одним пожелавшим остаться неназванным сотрудником этой самой ГАИ – и в обусловленный день прибыл в Межрайонное Экзаменационное отделение на Лобненской улице, которое не зря пользовалась самой дурной репутацией среди московских автомобилистов.
Выстояв чудовищную очередь на вход среди «экстерников», лишенцев за пьянку, трудовых мигрантов, желающих легализовать свои купленные на исторической родине права и прочей почтенной публики – Пушкин наконец-то прорвался внутрь. Поднялся на второй этаж, вытянул из аппарата квиток электронной очереди и тихонечко встал у стенки в вестибюле, обмысливая очередную главу романа в стихах «Е.Онегин», а также планы по изданию журнала «Современник».
Так продолжалось какое-то время, пока по вестибюлю не прошел подполковник и старший инспектор государевой инспекции А.Х.Бенкендорф. Завидя великого русского поэта, старший инспектор лишь слегка кивнул ему головой, дескать, все норм, брат Пушкин – но затем замедлил шаг, поворотился – и приблизился к Пушкину почти вплотную:
- Саш! – воскликнул А.Х.Бенкендорф, - Вот скажи: у тебя голова на плечах есть, или только чтоб стихи писать?
- А что такое, Александр Христофорыч? – тут же взволновался Пушкин, - Неужто зазевался, и очередь прошла моя?
- Не прошла очередь. И не пройдет, если ты, как говорится, А и Б сложить не можешь, и дважды-два срифмовать. Магнитолу свою ты в руках держишь, да еще у всех на виду, вот что!!!
- Ах ты ж... – только и всплеснул руками Пушкин.
А ведь действительно. Время ведь тогда еще было почти доисторическое, и звуковоспроизводящие устройства в машинах были съемные, чтобы, стало быть, избегнуть их кражи. И каждый разумный автолюбитель, оставляя «ласточку», непременно магнитолу брал с собой, и таскал везде, трепетно держа за ручку.
Более того! Некоторые джигиты из недавно покоренных генералом Ермоловым местностей любили иной раз таскать с собой магнитолу, машины при этом и вовсе не имея! Или же якобы ключи от нее крутить на пальце, производя этим впечатление на тургеневских барышень, дескать, коли есть магнитола или ключ – то должна же прилагаться и «тачила» к ним!
- Вот тебе и «ах ты ж», - развил свою мысль старший инспектор Бенкендорф, - Сам подумай, да слепой даже догадается. Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Приехал на машине – а ведь приехал и за правами, и за документами, сиречь, как бы пешком должен или на автобусе. И сразу – тень роняешь на нас, на сотрудников. Это хорошо так, что я по твоему делу в коррупционной доле состою. А прошел бы мимо тебя штабс-капитан Дантес? Что тогда? Какие выводы он бы сделал?
- Что же делать, Александр Христофорович? – испуганно спросил Пушкин.
- Что делать, что делать... Не знаю. Думай! – воскликнул Бенкендорф, подражая своему кумиру Г.Е.Жеглову, - Спрячь хоть куда. В пакет какой-нибудь убери. Пакет есть у тебя? Желательно, непрозрачный, конечно.
Пушкин в растерянности пошарил по карманам «ливайс 501». Обычно у него и в самом деле имелся при себе пакет для походов в супермаркет по хозяйственной нужде, но тут как на грех пакета не было...
- Ладно, так и быть, принесу сейчас из кабинета своего, - смилостивился Бeнкeндорф, - Значит, как закончишь – вернешь обратно с коньячком 0,5, тут рядом на Ижорской магазин нормальный есть.
- Благодарствую, Александр Христофорович! – прижимая руки с магнитолой к сердцу воскликнул Пушкин.
- Саш, и кстати. Я тут как раз дело твое личное листал – у тебя вроде ж день рожденья как раз сегодня, так?
- Точно так, - смутился Пушкин.
- Ну так поздравляю, братан, чё! – улыбнулся старший инспектор, - Как это: чтоб донжуанский список пополнялся, и деньги были, во!
- Спасибо, Александр Христoфoрoвич!
- Ну всё, ожидай, принесу сейчас пакет. Считай, как презент на днюху от меня тебе.
И старший инспектор Бенкендорф пошагал дальше, а Александр Сергеевич Пушкин продолжил обмысливать следующую главу из бессмертного романа в стихах «Евгений Онегин».
Вот такой случился однажды неизвестный ранее эпизод из жизни великого русского Поэта.
