— Распишитесь, пожалуйста.
От его голоса веет могильным холодом. Прямо сейчас в очередной раз меня заставляют терять свои жизненные силы. Руки родственников ставят подписи на бумагах, любезно предоставленных моим новым мучителем в белом халате. Мне больно. Я начинаю кричать.
— И давно у вас так?
— Да сами не помним уже, с чего все началось. Мы вот сейчас думаем, что это в тот момент началось, как у нее медсестра в детском садике на медосмотре кровь неудачно взяла. Она тогда такую истерику закатила, мы ее еле успокоили, она сдавать анализы с тех пор боится...
Да что вы понимаете... Вы же только что кровью, кровью моей расписались! Как и все прочие, кто когда-либо имел дело с бумагами, имеющими непосредственное ко мне отношение. Я кричу им это прямо в их уши, но, похоже, они меня не понимают.
— Вы не переживайте, у нас излечивали и более тяжелые случаи... Ещё одну подпись здесь, будьте добры.
Еще одна порция боли. Мать уже не оборачивается на крики. От этого мне становится еще хуже. Я начинаю задыхаться. Кинулась бы на стол, но меня крепко держат два дюжих медбрата — пособника убийцы, сидящего за столом.
∗ ∗ ∗
Я не знаю, зачем им всем понадобилась именно моя кровь. В ней что, много силы? Или же только моей кровью можно заверять клятвы и закреплять слова на бумаге, чтобы они действительно «воплотились»?
Я отчетливо помню тот момент, когда я осознала, что из меня тайно выкачивают кровь ради сохранения глупого человеческого мирка с его нелепыми предрассудками. Это было два года назад, когда мне было 16. Ко мне пришел Он. Странный мужчина с козлиной бородкой, одетый в костюм-тройку иссиня-черного цвета. Он прихрамывал, опирался на трость с набалдашником в виде глобуса какой-то странной планеты, не похожей на Землю. Я в тот день лежала в больнице с несерьезной травмой головы. Мне казалось, что он мне мерещится, что это галлюцинации. Однако Он меня в этом разубедил.
— Ты же понимаешь, что Слово не может просто так иметь свою силу над людьми?
— Ты мне снишься.
Удар набалдашником трости по ребрам заставил меня забрать свои слова назад.
— Вначале было Слово, но не было Слово Богом, как говорят вам лицемерные святые отцы. Ибо Слово на самом деле было Кровью. Кровь есть основа для плоти Сущего и для воплощения Слова тоже нужна Кровь...
— Я не понимаю тебя. Ты меня пугаешь. Уходи!
— Твоя Кровь избрана была, как избраны были силы жизни других до тебя, но чем больше Кровью Твоей воплощают люди идеи свои, тем больше ты теряешь силы. Ты же не хочешь этого допустить? Ты уже забыла, как медсестра пыталась взять у тебя больше крови, чем ей на самом деле было нужно? Они тогда чуть не убили тебя!
В тот миг мне стало дурно. Голова закружилась, а голос Того Человека звучал в моих ушах, продолжая говорить мне о том, что я и так давно знала. Моя кровь действительно сильна. Она выпита людьми, выкачана, ею переводили жалкие деньги со счетов в банке, ею поили детей в церквях, ею туманят сердца людей, она в устах девушек, в бокалах пьяных дам, на трибунах, на кладбищах, она была везде и она давала им силу... Но почему именно моя кровь?
∗ ∗ ∗
— Ну что, голубушка, поедем в палату? Не беспокойся, все будет в порядке.
Нет, доктор. Все было бы в порядке, если бы ты дал возможность убить себя, а заодно уничтожить все орудия письма, которые моей кровью создают этот мир и его пути развития. Но сейчас ты только продолжаешь поддерживать в людях веру в то, что они могут все сами, без помощи моих жизненных сил.
И я уже предвижу, как твой холодный голос без единой нотки эмоций будет снова и снова говорить людям убийственное для меня «Распишитесь, пожалуйста».
Как и голоса тысячи других, подобных тебе, убийц.
