(Рассказ)
То лето, в которое произошла эта история, было дождливым. Иногда небольшие дождики начинались по пять раз за день, они были нудные и теплые. Небо, похожее на плохо отстиранную больничную простыню не имело ни туч, ни просветов. Оно было ровного сероватого цвета и придавливало влагой к земле и без того старые и почерневшие деревенские избы, и лес вокруг на десятки километров во все стороны.
Она подошла к окну, которое выходило в огород. Земля была напитана водой в той степени, в которой хорошо было пропалывать грядки. Нужно было только дождаться паузы между дождями.
Справа за плечом почувствовала дыхание, но не стала оборачиваться. Это была дочь, она так же стояла и смотрела на серую пелену, на мелкий дождь, на мокрые растения.
Они обе одновременно увидели на сером горизонте темную точку, но так же неподвижно стояли и ждали приближения этой точки.
"Птица",- сказала она. "Большая птица",- подтвердила дочь.
Больше ничего не говорилось и ничего не происходило, кроме того, что птица постепенно подлетала ближе.
"Странная она какая-то", - это проговорила дочь. "Как больная тряпка",- а это она просто сказала первое, что пришло в голову. Какая тряпка, какая больная...?
Погода располагала к тихому бреду ежедневной монотонной моросью, с небом без туч, без облаков, без солнечного света. Хотелось бормотать и спать, свернувшись калачиком, покрыться от сырости зеленой плесенью и ни о чем не думать никогда.
Птица, казавшаяся уже ближе черным комком, стала почти узнаваема. Однажды они видели, как сокол охотился на голубя, жирного голубя с соседской голубятни. Сокол начал снижение прямо над сидевшим на земле голубем, потом, в двух метрах от земли странно затрепыхался, замахал крыльями и ногами невпопад...Они уж было подумали, что он ранен или болен, но сокол в таком вот хаотичном снижении схватил голубя когтями за спину и уже ровно, сильно, стремительно стал подниматься вверх. Потом он набрал высоту и полетел к горизонту, унося добычу...
Неизвестная птица в небе трепыхалась точно так же, как этот сокол, но нигде не было видно ее добычи.
"Это лошадь",- она так спокойно это произнесла, будто слово "лошадь" было просто названием крупной птицы.
"Да,- согласилась дочь, вглядевшись. - Это лошадь".
Они так много видели в своей жизни, они так много пережили вместе, что понимали друг друга почти с полуслова, с полувздоха. И верили друг другу безоговорочно, что бы ни происходило вокруг.
Они стали наблюдать за подлетающей к дому лошадью. Ветер был тихий, лошадь появилась с востока, летела боком, не спеша и постепенно снижалась. Все у нее было, как и положено каждой приличной лошади- четыре ноги, туловище, длинная лошадиная морда и хвост, а как же... Иногда порыв ветра заставлял ее кувыркаться и трепыхаться в воздухе и они поняли, отчего им показалось, что она похожа на охотящегося сокола.
"Смотри, она сейчас над домом пройдет", - она задрала голову, силясь увидеть лошадь уже над крышей дома.
"А может она там за тополь зацепится и повиснет? Пойдем посмотрим", - и они вышли на крыльцо с обратной стороны дома.
Нет, лошадь не стала отдыхать на тополе. Она летела низко и взяла точный курс на север, а там ее ждали только серое низкое небо, да мокрая бесконечная тайга.
Мы были последними людьми, которые видели летящую по небу лошадь...
Какой то ребенок держал тебя, надувную, яркую, веселую и очень большую на веревочке, но упустил и ты пролетела десятки километров, чтобы мы могли сказать: "Знаете, лошади летают, мы однажды видели это! А чего мы только не видели!"
Дарю снег на Новый Год! Не меньше тонны в одни руки.
С вами канал ТАЁЖКА №8
Каждый пишет, что он слышит,
Каждый слышит, как он дышит,
Как он дышит, так и пишет,
Не стараясь угодить.
Так природа захотела,
Почему, не наше дело,
Для чего, не нам судить.
(Булат Окуджава)