Помню в далеком советском прошлом, будучи маленьким карапузом, часто приходилось оставаться вечерами одному дома. Из развлечений были фломастеры, карандаши, игрушки и, конечно же, ламповый телевизор.
Последнее было под запретом родителей по ряду причин: перегрев кинескопа, также фильмы для взрослых, что само по себе являлось огромной редкостью в СССР! Но игрушки и художества надоедали. Сказать честно, одному дома было довольно страшно. Даже такое не хитрое дело как, сходить в туалет по нужде и промыть унитаз, казалось страшноватым за счет шума смывного бачка. Промыв унитаз, я вылетал пулей и мгновенно закрывал за собой дверь, дабы не слышать шума. Единственным выходом хоть как-то отвлекающим от фобии и тишины тёмных комнат, был телевизор «Березка».
Включая сие чудо, обреталась какая-то уверенность, смотреть в то время было особо нечего, но по вечерам была передача «Спокойной ночи, малыши», там то и показывали долгожданный мультфильм. Главное, что дом наполнялся звуком, и было уже почти не страшно скоротать время до прихода родителей. Но только не в тот вечер! Приготовив себе чай с пряниками, я побыстрее уселся в кресло, в ожидании просмотра чего-то интересненького. И тут понеслось! В тот роковой момент шла юмористическая передача, если конечно это можно так назвать. Показывали клоунов.
По сей день не пойму, неужели это могло кого-то забавлять. Увидев это, меня словно сковало от страха на том кресле, и уже было не до пряников с чаем! От увиденного и от звучащей мелодии я просто боялся встать переключить канал. Да что там переключить канал - пошевелиться было страшно.
На темной сцене медленно выходили клоуны. Всё это действие сопровождалось музыкой, как мне казалось, из ада. Сказать, что те весельчаки имели странный или страшный вид, значит, ничего не сказать! Трио этих горе юмористов, словно смотрели на меня сквозь экран. Жаль, что я тогда не знал «Отче наш», но мне кажется, я бы и сам тогда его сочинил от пережитого мною ужаса!
Но что самое душетрепещущее - я так попадался еще два раза. Но на этот раз был один клоун. Это было ужасно. Он разговаривал на неизвестном языке и, к тому же, по надувному телефону. Сидя на том же месте, я невольно косил взглядом на стоящий на тумбочке аппарат. Знаете, такой советский, который был, наверное, почти у каждого - с круглым диском для набора номера и резким звонком. Я ждал, что он зазвонит, и в трубке раздастся этот голос: «Асисяй».
Вот так-то, щеглы, это вам не «Оно»!