Цикл "Житейские истории " рассказ "Надежда"

Цикл "Житейские истории " рассказ "Надежда"

Начало

Песчаный проселок пересекал огромное поросшее мелким кустарником поле. Пологий, тягучий подъем упирался в горизонт и, казалось, ему не будет конца. Старенький УАЗик, натужно гудя, тянул вверх. Пассажиры, утомленные дорогой, пребывали в вялой полудреме. Жаркое, июльское солнце припекало. В салоне было душно, и по отрешенным, унылым лицам моих попутчиков скатывались крупные капли пота. Хотелось одного – в тень, в прохладу, но дорога бежала и бежала вперед…. И вдруг исчезла.

Пассажиры встрепенулись и тут же замерли, напряженно вглядываясь в ветровое стекло.

Машина остановилась, но никто и не думал выходить. Все были поражены столь резким изменением пейзажа.

Проселок, словно нырял в широкую реку зеленой хвои, расстилавшуюся под нами, и вновь показывался далеко впереди на противоположном берегу, взбегал вверх по склону и упирался в монастырские ворота. Открывающийся простор оглушал, распирал грудь, парализовал движения.

Понемногу придя в себя, мы выбрались из машины и встали на краю довольно крутого спуска.

- Каждый раз здесь останавливаюсь! Бывает, что и времени-то нет, но ничего с собой не могу поделать, - сказал пожилой водитель, согласившийся за умеренную плату «подбросить» нас из Калуги до села Ульяново.

- Святое место! – широко крестясь на сверкающий в солнечных лучах крест монастырского храма, добавил старенький монах.

Круглощекая молодуха глубоко вздохнула, а мой друг Володя сосредоточенно глядел куда-то вдаль, словно обдумывая что-то для себя очень важное. Мои же мысли упорхнули в далекое детство.

Мы с мамой ехали в гости к ее теткам. Хорошо помню, как я стоял на этом самом склоне, не смея двинуться с места, и только настойчивые уговоры матери вывели меня из оцепенения. Потихоньку спустились по склону. Под пологом соснового бора было прохладно и тихо, словно действительно опустились на дно реки. От хорошо наезженного проселка вправо уходила песчаная тропинка. Мы свернули на нее и, немного попетляв между сосновыми стволами, вышли на полянку, окруженную порослью ольхи. Из под кручи бил родник. Вода, вырвавшись наружу, бежала по замшелому желобу, вырубленному из цельной колодины, и падала в небольшой приемник, обрамленный таким же замшелым срубом. Над ним, на ольховой ветке, висела большая алюминиевая кружка. Вода показалась мне настолько вкусной, что если бы не мама, испугавшаяся за мое горло, я пил бы и пил.