А я пойду, теперь мой путь далече…». Но вдруг волной прошла по телу дрожь:
Здесь не должно быть этой дикой пьянки.
Я вспомнил кладбище, такой же серый дождь
И твой портрет в дурацкой черной рамке…
Ты в дом вошел веселый, как всегда,
Восстановив израненные чувства.
А за окном весь день текла вода,
Я пил один, и это было грустно.
Мы помолчали, я достал стакан,
Налил по 200 грамм «Пшеничной» водки.
Потом спросил: «Ну, как дела, братан?
Что не заходишь, или дни коротки?».
А ты вдруг непонятно произнес:
«Чем реже видишь, тем приятней встреча.
Ты оставайся, слушай голос гроз,
А я пойду, теперь мой путь далече…».
Но вдруг волной прошла по телу дрожь:
Здесь не должно быть этой дикой пьянки.
Я вспомнил кладбище, такой же серый дождь
И твой портрет в дурацкой черной рамке…