В 1643 году русские невольники устроили взрыв на турецком судне, захватили его, а после через всю Европу добирались в Москву.
Слово «каторга» в нашем понимании означает место заключения преступников с очень тяжелыми условиями труда. Однако изначально каторгой называли большое весельное судно, где в качестве гребцов использовали невольников. В XVII веке на таком судне невольники взбунтовались и захватили его.
Произошло это в ноябре 1643 года. 280 невольников, атаманом которых был Ивашка Семенов, сумели устроить взрыв на турецком судне, часть команды перебили, часть оставили в заложниках. Каторгу они привели в испанский город Мессина, откуда отправились в стольный город Москву. Подробности этой истории опубликовал волгоградский краевед Виталий Гусев, изучающий в архивах прошения казаков к русскому царю.
Примечательно, что побег стал возможен благодаря знаменитому Азовскому сидению Донских казаков. Каторга, впоследствии захваченная невольниками, была в составе большого каравана судов, подвозивших под Азов провиант и боеприпасы. Именно там, во время разгрузки, невольником удалось раздобыть сорок фунтов пороха, который они припрятали до лучших времен. Как известно, вскоре турецкая армия с позором отступила от Азова, и турецкий султан был в ярости. Опасаясь гнева правителя, владелец каторги Апты-паш Марьев, увел судно из Царьграда. Вот что пишет русскому царю атаман Ивашка Семенов:
«Турские люди доставали Озоев и его не достали, и много войска истеряли и пошли отъ Озоева опять во Царь-городъ, и пришли, государь, во Царь-городъ, и турской царь на них опалился и многих пашей четвертовал и вешалъ, что они города Азоева не достали. И наш турчанин Апты-пашъ Марьев, у которого мы, холопы твои, живот свой мучили на каторге, убоялся и побежал в ночи из Царя-града на Белое море, и отшедши от Царя-града 2 версты и стал ночевать; а то, государь, деется на Дмитрову субботу в 8-мъ часу нощи нынешняго 151 г.».
Невольники, воспользовались моментом, и заминировали корму судна, где обычно располагались хозяин и его янычары. С большим трудом, порох удалось поджечь, и произошел большой взрыв. «Турских людей разбросало в море, а иные погорели». С уцелевшими турками произошел бой, в котором невольники одержали победу. Судно осталось на плаву и, бывшие невольники через «7 дней и 8 нощей» привели его в испанский порт Мессина.
Испанцы освободили заложников, отобрали у бунтарей награбленное добро, но взамен предложили службу испанскому королю, обещая большое жалование. Однако русские отказались «помня православную християнскую веру, и ... царское жалованье, не покусилися на их прельшение, ни на што». Домой они добирались через всю Европу:
«через Шпанскую землю да на Рымскую, да на Виницейскую, да Цысарскую. И из Цысарской земли пришли мы, холопы твои, на Венгерскую землю и из Венгерской земли пришли мы к литовскому королю в Варшаву; и литовской король для твоего государскаго величества велел нам дать пить и есть, дал нам пристава своего, королевского коморника Андрея Заклику, и дал нам подводы, мне, холопу твоему Ивашке, на дорогу дал 10 руб., а товарищам моим всем по 2 руб., и вез на подводах до Вязьмы, а из Вязьмы ехали мы, холопы твои, до Москвы на твоих государевых подводах».
Царь Михаил Федорович Романов пожаловал храбрецов своим государевым жалованьем, и велел продолжить службу в «украинных городах: на Осколе и на Новом городе на Усмани».
Особый интерес представляют судьбы бывших невольников. Например, казак Кирилка Кондратьев, в своем прошении признается, что «родом он ярославец» но «был на Дону в казаках». Во время боя его захватили в плен «азовские татаровя» и продали его в Царьград. Там его определили на каторгу, и был Кондратьев гребцом целых 22 года.
Атаман Ивашка Семенов – руководитель успешного бунта, оказался калужским стрельцом Иваном Мокшиным. Вот что он пишет царю: «Был я, холоп твой, на твоей государевой службе на Усерде и на той службе взяли меня, холопа твоего, в полон крымские люди и продали меня, холопа твоего, в Турскую землю на каторгу; и, я, холоп твой, живот свой мучил на каторге за тебя, праведного государя, 7 летъ, и веры христианской не забывал».
В прошении атамана упоминаются еще несколько казаков: Пронька Герасимовъ, Гришка Никитинъ, Ивашка Игнатьевъ, Юшка Михайловъ. Имена остальных участников успешного побега неизвестны. Всего же до Москвы дошло двадцать человек.
Другие статьи ВАВИЛОН
А казаки все-таки русские