ГЕННАДИЙ КОСАРЕВ, ЗАВТРА ТВОЕЙ СТРАНЫ
Почему белорусский посол выступает за усиление интеграции с Кремлем?
Интеграционный процесс в рамках Союзного государства идет непросто, однако Беларусь и Россия должны выйти на новый этап интеграции, заявил белорусский посол в РФ Владимир Семашко, выступая на открытии концерта по случаю Дня многонациональной России в Минске.
— С 2018 года ведутся переговоры по поводу углубления сотрудничества, но мы не знаем их содержания, получая обрывки информации. Были и официальные заявления. Наиболее громкое — из уст российского премьера Дмитрия Медведева, — говорит директор Института политических исследований «Палітычныя сфера», доктор политологии Андрей Казакевич. — Обе стороны пытаются вывести отношения если не с кризиса, то с определенной напряженности.
Россия хочет продавить все большую зависимость Беларуси, закрепить свой контроль над белорусским государством, может, не прямой, а косвенный, в ограниченном формате, но эта идея продвигается. Задача Беларуси – при сохранении финансовых преференций и возможности использовать российский рынок, другие возможности, связанные с экономическим сотрудничеством, все-таки сохранить как минимум статус-кво, не допустить усиления зависимости от России.
— Слова Семашко – это его личное мнение или выражение позиции официального Минска?
— Тут не видно конкретики, которую можно было бы приписать его личному мнению. Это констатация определенных фактов, которые уже признавались. Об этом говорил и глава белорусского МИД Владимир Макей, сейчас работает комиссия. Но поскольку нет никакой детализации, я бы сказал, что эта фраза имеет вбросовый характер, чтобы посмотреть, какая будет реакция.
Андрей Казакевич. Фото: DW
— В последние дни опять всплыла тема единой валюты Беларуси и России. С чем это связано, ведь официальный Минск давал понять, что не пойдет на этот шаг?
— Введение единой валюты было зафиксировано еще в конце 90-х годов как цель для интеграции. Российская сторона возвращается к этой теме, потому что для этого есть формальные основания. Если единая валюта будет введена, то будет установлен финансовый, экономический и политический контроль над Беларусью. Или, по крайней мере, такого контроля станет намного больше, и уже говорить о самостоятельной политике Беларуси по многим направлениям будет нельзя.
Если Москве удастся продавить этот вопрос, это будет означать окончательную привязку Беларуси к России на институциональном уровне, на уровне экономического взаимодействия. Для белорусской стороны это не выгодно по тем же причинам, по которым это выгодно для России. Это будет означать потерю Беларусью суверенитета.
— В состоянии ли белорусское руководство эффективно сопротивляться давлению со стороны Москвы?
— Сопротивляться оно готово, но будет ли это сопротивление успешным, покажет время. Но если анализировать то, что происходило в 2018 и в 2019 годах, можно видеть, что у Беларуси есть определенные аргументы, настойчивость в принципиальных вопросах. Что касается суверенитета, то тут не все еще потеряно, возможности противостоять давлению со стороны России есть.
— Если давление со стороны России окажется невыносимым, к кому официальный Минск может обратиться за поддержкой?
— Этот круг очень ограничен. По большому счету, каким-то противовесом России для Беларуси может быть только Европейский союз. Гипотетически могли бы быть и США, но это маловероятно по политическим мотивам, поскольку это было бы очень сильным раздражителем для Москвы. Интерес Китая к Беларуси, мне кажется, несколько переоценен.
Если в целом говорить о глобальной игре, если действительно будет поставлен вопрос о существовании белорусского государства, то в нашем регионе есть только один противовес России – коллективный Запад. Только он может быть сдерживающим фактором.
— А в рамках ЕАЭС, куда входят пять стран, некоторые их которых тоже имеют вопросы к России, можно ли Минску рассчитывать на какую-то поддержку?
— Вряд ли, поскольку Россия сразу же вывела эту проблематику в плоскость двухсторонних отношений в рамках Союзного государства. По этой причине использовать механизмы или дискуссионные площадки евразийской интеграции будет очень сложно, если вообще возможно. Среди стран-участниц ЕАЭС есть только одна, которая может иметь свою позицию. Это Казахстан. Но, учитывая внутриполитическую ситуацию там — начало транзита власти, и то, что экономические интересы у Беларуси и Казахстана не всегда совпадают, пока не просматриваются возможности через структуры евразийской интеграции влиять на позицию Москвы.
На какие уступки Путин заставит пойти Лукашенко?