В нашей стране печальную известность получила деятельность службы по защите прав детей Финляндии. Особенную "слабость" эти скандинавские правозащитники питают, почему - то, именно к русским детям. Благодаря ударной работе этого государственного органа ювенальной юстиции, в Финляндии обычным делом стали изъятия детей из семей, где одним из родителей является гражданин России. Работа этой службы окутана плотной завесой секретности: доступ к статистике, информации и материалам дел абсолютно закрыт для всех якобы в интересах самих детей.
По странному стечению обстоятельств, очень часто владельцами частных детских домов, получающих крупные субсидии от государства на содержание отобранных у родителей детей, оказываются сами судьи и социальные работники, принимающие столь ответственные решения.
"Как устроена система ювенальной юстиции в Финляндии? Сегодня там для изъятия детей из семьи достаточно лишь… подозрения. Пишется бумага в социальной службе, и по решению одного человека ребёнок изымается. Без суда. Многие работники социальной службы — феминистки. Далее ребёнок помещается либо в приёмную семью, либо в частный детский дом.
Государство выделяет на содержание ребёнка очень хорошие деньги, и это превращается в способ получения дохода. Проверить этот частный детский дом никто не может, это частное владение, неприкосновенно. А в рекомендациях финского Минздрава написано, что русские и африканцы — страшные родители и лупят своих детей. Поэтому, если мама русская — могут отобрать по малейшему поводу."
Эркки Йохан Бекман, финский правозащитник, историк, публицист
Истоки такой государственной политики по отношению к детям и институту семьи в Финляндии, на мой взгляд, берут своё начало ещё с 19 века. Именно тогда в этой замечательной скандинавской стране начали функционировать так называемые "детские аукционы". Они проводились, как правило, 28 декабря, сразу после празднования католического Рождества.
На этих аукционах состоятельный финн имел возможность приобрести себе бесплатного работника из числа детей - сирот и подростков из малообеспеченных или неблагополучных семей, который за кров и пищу должен был заниматься тяжёлой физической работой. Победитель такого аукциона, кроме всего прочего, получал от муниципалитета солидную компенсацию за содержание ребёнка. Мнения детей, понятное дело, никто не спрашивал. Подобная практика сохранялась вплоть до начала Второй мировой войны.