13 апреля 1941 года меня, вместе с другими односельчанами 1920-1921-х годов рождения призвали в армию. Нас направили в особый Белорусский военный округ. До места службы – местечко Конюхи мы ехали поездом. Я был зачислен в полковую школу, где готовили младших командиров.
Боевая учеба началась интенсивно. Много времени уделялось стрельбе, строевым занятиям, изучению Устава и Приказов Наркома Обороны маршала Советского Союза Тимошенко. Особое место отводилось тактической подготовке. Практически каждый учебный день заканчивался наступлением на обороняющегося «противника». Нам внушали, что современная война – маневренная, в которой исключается понятие «оборона». Наступление и только наступление – «малой кровью, могучим ударом».
Стрелковое отделение, в котором я служил, состояло из 10 человек и имело на вооружение: 1 ручной пулемет, 1 автомат ППШ, 1 карабин и 7 винтовок. Гранат ручных и противотанковых в отделении и взводе не было..
22 июня 1941 года - воскресенье. Время завтрака. Трубач дает сигнал «Тревога». Мы сидим на скамейках около казармы и шутим: «мол надо играть – бери ложку, бери бак, то есть сигнал на завтрак, а он дурак – тревогу». Но горнист не ошибался. По тревоге полк был построен и выведен в лес, где нам сообщили о вероломном нападении фашистской Германии на СССР.
В срочном порядке, без особых ритуалов, привели нас к присяге. С наступлением сумерек вернулись мы в военный городок. Поужинали и походным порядком полк начал марш на запад.
Утром 24 июня на высоте, на восточной окраине г. Барановичи полк занял оборону. Каждый красноармеец выкопал себе окоп в полный рост с сектором обстрела на запад. Все смотрели вперед и ждали, когда фашисты шеренгами начнут наступать.
К вечеру наступление началось. Но пошла на нас не пехота, а сплошная лавина танков. Гудела земля, осыпался песок в окопе. Выстрелы из винтовок и пулеметов с нашей стороны, наверное, разозлили немцев, и они начали утюжить передний край нашей обороны. Через полчаса все было кончено, танки ушли. Оставшиеся в живых молодые, необстрелянные воины побежали в лес. Это явление паникой назвать нельзя, а вот растерянность командиров была классической.
Началось новое формирование поротно и взводно. Появились новые командиры и политруки.
Отступление полка проходило по лесным тропам и проселочным дорогам параллельно автомагистрали Брест – Минск. Дорогу Брест- Минск оседлали немцы. Сплошным потоком шли танки, бронемашины, автомобильная техника, мотоциклы и легковой транспорт, прикрываемые самолетами.
У всех нас настроение было гнетущее. Однако командиры продолжали верить и внушали нам, что это явление временное. Они говорили: «Мы отступаем только до старой границы (граница до 1940 г.)» Имели ввиду, что на подготовленных рубежах старой границы будет дан решительный и сокрушительный бой. К сожалению, этого не произошло. Как нам стало известно, уже после войны, укрепрайоны на старой границе были демонтированы, войска сняты для ведения маневренной войны.
Во время отступления к колонне полка присоединились организованные (под командованием своих командиров) и неорганизованные группы: танкисты, артиллеристы, кавалеристы, летчики. Среди них были и паникеры. Для поддержания прядка командирам приходилось применять строгие и суровые меры. Видел, как одного рядового командир полка расстрелял публично, назвав трусом, паникером и врагом народа.
На открытой местности немецкие летчики на бреющем полете бомбили и расстреливали отступавших, гонялись за мелкими группами. В лесах устраивались засады. Людей мучал голод. Снабжение войск отсутствовало. Местное население не в состоянии были накормить такую массу людей. На картофельных полях голодные бойцы выдергивали картофель и ели сырым.
Продолжение в следующей части.