Из книги "Написано лапой и хвостом".
Мы, собаки, всё время за своих хозяев переживаем и потерять боимся. Поэтому и живём так мало. Нам даже короткая разлука невыносима. А если горе случается, собачье сердце просто не выдерживает.
Я много горестных историй знаю, но судьба Ярлика мне особенно запомнилась. Был он обычный, беспородный пёс. Жили они вдвоём с хозяйкой — у неё ни семьи, ни детей не было. Всю свою любовь она Ярлику отдавала. И он её очень сильно любил. Она была добрая с очень красивыми, но грустными глазами. Работала в школе учительницей. Мой Никита всегда о Татьяне Ивановне хорошо отзывался. Говорил, что она самая лучшая учительница в школе.
Татьяна Ивановна долго болела, а потом её не стало. Ярлик всё понимал и чувствовал, всё время выл горестно и скулил жалостливо. А когда её из дома унесли, он в этот дом больше не вернулся. Вырыл на холмике ямку под памятником и в ней жить стал. И хоть дождь натекает, он в калачик свернётся и так и лежит не шелохнувшись, даже хвост не подрагивает, словно всё в нём обмерло. Люди ему поесть приносили, жалели его, но он мало ел, а то и вовсе не притрагивался. Нахальные вороны и сороки всё склёвывали.
Я тоже однажды принёс Ярлику хорошую косточку. На ней мяска много было и даже жирка чуть-чуть. Прямо перед самым носом положил. Он чуть приподнял голову, понюхал без всякого интереса, вяло махнул хвостом и отвернулся.
— Тебе обязательно нужно поесть! — с мольбой заскулил я.
Ярлик посмотрел на меня с невыразимой тоской и вздохнул. Столько горя и боли в его глазах, что у меня сердце оборвалось.
Я лёг рядом, и мы долго молчали.
— Не ходи ты сюда, не рви сердце. Потихоньку всё забудется, — наконец сказал я, хотя сам понимал, что не так собаки устроены, чтобы просто так забыть.
Он посмотрел на меня глазами полными слёз и ответил:
— А вдруг хозяюшка вернётся, а меня не будет? Ты же помнишь, как Белый Бим Чёрное ухо совсем чуть-чуть не дождался хозяина.
— У Бима хозяин в больнице был, а твоя хозяйка… — тут я осёкся, прикусив язык.
Он, кажется, всё понял, а всё равно тихо обронил:
— Ничего, я всё равно дождусь…
А чего дождётся — я так и не понял.
— Как же ты зимой будешь? Сам знаешь, какие у нас морозы!
Он помолчал чуть и сказал дрогнувшим голосом:
— Скоро уже хозяйка придёт, заберёт меня...
Потом мы вместе с Никитой пришли. Никита гладил Ярлика, ласковые слова говорил, а он тихо лежал, опустив мордаху на вытянутые лапы, и из глаз его капали слезинки.
— Ярлик, пойдём к нам жить, — упрашивал Никита. — С Колькой вместе гулять будете. Татьяна Ивановна нам сама сказала, чтобы ты с нами жил. Она за тебя очень-очень переживала, боялась, что ты один останешься.
Ярлик как будто поверил, заглянул Никите глубоко в глаза и даже поднялся. Но тут же вяло махнул хвостом, посмотрел на холмик и опять прилёг. Долго мы уговаривали, но он так не пошёл с нами.
После я ещё несколько раз к Ярлику приходил. Он мне про свою хозяйку рассказывал, как они встретились.
— Я ведь совсем погибал, а хозяюшка меня нашла, — с теплинкой в голосе говорил Ярлик. — У меня бок обваренный кипятком был, а питался я плохо. Уже гнил заживо. Тут ещё страшные морозы ударили, еды взять негде — совсем невыносимо стало. Со стаей у меня уже никаких сил бегать не было. Неделю уже ничего не ел, уже ни на что не надеялся. И тут хозяюшка меня увидела, — голос у Ярлика совсем задрожал. — Она ко мне подошла и сразу заплакала. Опустилась передо мной на колени и гладила меня, и плакала. Она меня так сильно пожалела, как будто я ей самый родной был. Потом меня на руках домой принесла. Не мог поверить, что в тепле оказался. Уже с жизнью прощался, а тут самая лучшая хозяйка меня нашла. Хозяюшка мне возле печки постелила, колбасой вкусной накормила, раны мазью смазала. Потом кашу с мясом сварила. Я никогда так вкусно не ел. Я плакал, и она тоже плакала. И всю ночь от меня не отходила.
Ярлик сильно переживал, что не уберёг хозяйку, себя корил в этом.
— У хозяюшки жизнь вообще трудная и невесёлая была. Часто плакала. Она начинала плакать, а я скулил. Я вообще старался от неё не отходить. Видел, как ей больно и одиноко в доме. Вот так… всё равно не уберёг.
Я слушал Ярлика и сам не мог сдержать слёз. Он ещё много вспоминал хорошего, а я всё никак не мог понять, почему у такой прекрасной и доброй учительницы, которая всю свою жизнь посвятила детям, своих детей не было. Даже мужа не было. И Ярлик мне этого объяснить не смог.
— Сам не пойму, — вздохнул он. — Добрей и ласковей моей хозяйки во всём свете нет. А почему… не знаю. У людей очень сложный и странный мир. У них очень плохие люди, настоящие мерзавцы могут распоряжаться судьбами хороших людей. Всё как-то несправедливо устроено. Очень часто прекрасным людям не дают даже шанс раскрыться, шанс быть счастливыми.
В последние дни Ярлик даже воду пить перестал. Речка недалеко, метров двести, не больше, а у него уже и сил не было подняться. Под горку ещё мог бы спуститься, а взбираться на кручу и здоровому-то тяжело. А потом первый снег пошёл. Ярлик сначала жадно ловил снежинки, но вдруг как-то резко перестал обращать на них внимание. Так его и засыпало снегом.
Коля Никитин - Долголапый