Прощай оружие. Письмо одной дочери.
Здравствуй мама. Я хочу тебе сказать, что больше не смогу с тобой общаться.
Я знаю, что ты на это скажешь. Что я- плохая дочь. И я готова больше не доказывать обратное.
Я больше не могу разрешить забивать в себя очередной гвоздь, убеждая себя, что это мне полезно и надо терпеть. Потому что мне от этого больно.
Я знаю, что ты этого не понимаешь и не можешь услышать. Я много лет разными способами пыталась докричаться, достучаться, доцарапаться. Но у меня не получилось. И я складываю оружие. Я сдаюсь.
Я ухожу, мама. Конечно, я буду помогать тебе деньгами и услугами. Но только тогда, когда ты просишь об этом. Потому что я, как взрослый человек, воспринимаю тебя, как взрослого человека. Я больше не готова меняться с тобой ролями, угадывать твои чувства по поджатым губам или презрительной усмешке. От этого тоже было больно. Больно быть родителем своему родителю, а ещё всё время чувствовать себя виноватой. Я теперь знаю, что человек не может всегда быть виноватым. А если я себя так ощущаю, то рядом есть кто-то, кто играет на моей привязанности и любви. Или на моих комплексах. Или на моих уязвимостях. Я не готова больше быть уязвимой в этом месте. Я хочу быть уверенной.
Я сдаюсь. Я больше не хочу сомневаться и постоянно доказывать себе и тебе, что я достойна и права. Я просто считаю себя хорошим человеком, мамой, специалистом. И если наш контакт приносит с собой всегда сомнения, то это плохой контакт. И улучшить его можно только обоюдно. А если ты не готова, я принимаю и ухожу.
Я не хочу тебя больше упрекать, ненавидеть и обижаться, но это был единственный способ быть рядом с постоянным недовольством, критикой, сомнениями и обесцениванием. Мне надо было как-то защищать себя, чтобы совсем не провалиться. И мне так хотелось надеяться, что однажды всё изменится и ты раскроешь мне тёплые объятия. Но я наконец приняла, что этого не будет.
Я не знаю, что там произошло в твоём далёком детстве, что заставило тебя потерять способность к сопереживанию и эмпатии. Я поняла, что ты не замечаешь и не понимаешь чужой боли. Вернее, ты её головой понимаешь. Но ты не связываешь её со своими действиями. И если тебе говорить- мне так больно и неприятно, ты в ответ либо сделаешь ещё больнее, либо станешь убеждать, что боль полезна для здоровья.
Мне не полезна боль. И моим детям она тоже не полезна. Я очень много сделала, чтобы выбраться из мазохизма. И я защищаю от этого своих дочерей. В жизни будет достаточно переживаний. Но я не считаю, что жизнь- боль. Я не считаю это нормой.
Для меня норма- это жизнь в удовольствие. Да, тебя это всегда возмущало. Но это твоё право.
Я не хочу забывать те моменты из детства и юности, в которых мне было с тобой хорошо. Их немного, но они, как жемчужины, собраны во дворце моей памяти. Вот мне 4 и мы идём фотографироваться. И ты разрешила мне надеть новые лакированные сандалики и они капец как мне нравятся. В них играет солнышко.
Вот мне 5 и мы едем к бабушке. И старушки на лавочке говорят, что мы легко оделись, а мы смеемся и ты говоришь, что мы молодые и нам нормально.
Вот мне 6 и ты читаешь мне сказки Волкова.
Вот мне 8 и мы каждое утро бежим на трамвай и потом бежим на автобус и всегда смеёмся, что опаздываем.
Вот мы живём на даче, вот мы в Москве, вот мы на море, вот ты покупаешь мне красивую соломенную шляпу.
Много моментов, где мне было хорошо. Много моментов, которые я помню на вкус, запах и цвет. Я не хочу всё обесценить. Я ухожу не потому что их нет. Я ухожу потому что хочу их сохранить.
Прощай оружие. Я больше не воюю, мама. Я сдаюсь. Поэтому я ухожу.