Первое, что увидела СиЭн – было задумчивое лицо старичка в окулярах с тройными линзами. Он подкрутил что-то в ее глазу миниатюрной отверткой, и черно-белое зрение вдруг обрело полный спектр. СиЭн дернулась, ремни крепко сдавили руки. Старичок улыбнулся и задорно окликнул кого-то:
– Смотри, мать! Получилось!
СиЭн повернула голову, изображение сместилось с лица на интерьер рабочего бокса. Инструменты, детали механизмов, промасленная ветошь, канистры с горючим, механоид над ямой. Позади что-то прогрохотало, затем в пределы видимости вторглась новая фигура.
Старушка сняла экзоскелет и тоже подошла к СиЭн с крайне заинтересованным видом.
– Надо же! – совсем по-простому всплеснула она руками. – Сработало!
– Так а я о чем! – гордо скачал старичок, подняв окуляры на лоб.
Он счастливо улыбался и обнимал свою старушку, та хихикала, как девочка, уткнувшись носом ему в плечо.
СиЭн нравились эти двое, и она сама растянула рот, восприняв мимическую реакцию, как выражение удовольствия. Новые алгоритмы с космической скоростью выстраивались у нее в голове, она училась, глядя на новый удивительный мир и на людей, которые радовались ее существованию.
– Вот так, дочка, – ласково бормотал старичок, заканчивая сборку конечностей.
Что-то искрило, старушка с любопытством поглядывала на работу. Она возилась с механоидом, чтобы отвлечься, но нетерпение брало верх, сосредоточиться не удавалось. СиЭн это понимала, потому что взгляд старушки то и дело обращался к ней, а в разобранном механоиде она не выкрутила ни гайки.
Наконец, старичок отложил инструменты и отошел назад, вытирая руки об фартук и рассматривая результат.
– Привет!
СиЭн оценила, что ремни расслаблены и легко высвободилась. Вложенная в мозг программа активировалась, запустила протокол «F/family^grand#», открыла доступ к файловой системе. Визуальный ряд тут же воспроизвел информацию о людях, стоящих перед СиЭн.
старик – папа
старушка – мама
пользователь – дочка (?) внучка
протокол:
любовь \ уважение \ забота
– Мамочка! – СиЭн порывисто обняла старушку, услышала, как та всхлипнула от нахлынувших слез.
– Папочка!
– Ну-ну, – старичок похлопал дочку по спине и смущенно смял папиросу.
Вокруг него по полкам лежали части отработанных механизмов, но главного – искореженного, обугленного, оплавленного – СиЭн не увидела сразу. Он лежал в дальнем углу, накрытый дерюгой. СиЭн бы и не обратила на него внимания, если бы не выплакавшаяся старушка.
Утерев слезы, она, наконец, отпустила дочку и, повернувшись к груде металлолома, прошептала:
– У тебя такое же сердце, малышка. Так же стучит…
Старичок проследил за взглядом жены, спохватившись, поправил задравшееся покрывало и приобнял жену за плечи.
– Она правду говорит про сердце. Береги его, дочка, – серьезно сказал он, глядя СиЭн в глаза. – Другого такого не будет. ЭсЭр передала его тебе, а ты уж позаботься, чтоб все было… ну… в порядке.
Старички синхронно вздохнули, но тут же встряхнули с себя нахлынувшую грусть. СиЭн ласково обняла их обоих и твердо произнесла:
– Я понимаю. Я буду беречь сердце. Для вас. Мама, папа… На этот раз я не исчезну. Обещаю.