(некоторые мысли над могилами Рубцова и Чухина)
По узкой, между оград и могилок тропе, я пробрался к могилам Рубцова и Чухина…
И вот что, примерно, я думал…
Почему Рубцов так необходим нам? Потому что в Рубцове, как когда-то в Пушкине, в Есенине – Россия обрела себя. Да, уже не ту величественно-могучую, что в "Клеветникам России" Пушкина, уже не ту "Русь уходящую" Есенина. В Рубцове Россия увидела себя - бездомную, сиротскую, терзаемую на грани "меж городом и селом", Россию в которой человек живёт "вблизи пустого храма"… И всё же, вслед за Рубцовым я шепчу: "Отчизна и воля – останьтесь моё божество…"
"Боюсь, что над нами не будет таинственной силы…" – ужасался Рубцов. Уже чувствовал, всё чувствовал… "Что с нами происходит?" - в то же, примерно, время спрашивал Василий Шукшин. Так вот – то о чём спрашивал Шукшин, уже произошло. Б е з д у х о в н о с т ь. Повсеместное хамство. Хамство бытовое, хамство бюрократическое, хамство на телевидении, в литературе, в церкви. Живём в эпоху победившего хама. И уже не страшно. Уже не страшно, когда матерятся дети, не страшно, когда видим роющегося в помойке человека… Доллар в рамочку вложили и вместо иконы поставили и ничего другого не видим… Это хамство убило Рубцова и Чухина.
Фантастическое допущение: Рубцов жив. Вот сейчас, в эти дни, сегодня – вдруг ожил. Дадут квартиру, издадут книгу, а потом… снова убьют. Живой Рубцов не нужен. Музеи Рубцова нужны, вечера его памяти и т. д., а живой Рубцов не нужен.
Нам нынешним не нужны ни Пушкин, ни Рубцов, ни Чухин. До них ли! Ведь "крутиться" надо, чтобы просто выжить, чтобы жить, чтобы жить ещё и ещё "лучше".
Страшно! Миллионы русских девочек, вместо того чтобы читать Пушкина и Рубцова, вместо того чтобы сердечки и голубков в девичьих альбомах рисовать – торгуют собой, или торгуют косметикой какой-нибудь, в общем, торгуют кто чем… Вот за это все мы ответ будем держать, потому что виновен каждый – за девочек наших, за спившиеся, униженные и уничтоженные русские деревни, за опозоренную русскую армию, за Рубцова и Чухина… То есть за самих себя, за то что позволили себе стать такими…
Один вологодский писатель рассказал свой сон: на небе, на золотой скамеечке сидят Николай Рубцов, Сергей Чухин, Николай Дружининский. У Дружининского в руках белая книга, у Чухина серебрянная, у Рубцова золотая…
Может, это и не сон, а фантазия, может, сам от кого-то слышал и рассказал как своё (у творческих людей так бывает) – не важно. Важно, что так и есть. Сидят они там на своей скамеечке, за нас молятся.
Как молитвы твержу я стихи Рубцова и Чухина. Молюсь. И не знаю, не знаю, как "возлюбить ближнего своего" вот такого – "нынешнего". Возлюбить каждого, которому плевать на мою любовь, который плюнет мне в душу, да просто пройдёт не заметив меня с моей любовью…
Я ухожу от дорогих могил… Ну, туда, на автобус, в котором… мы. Мы. Наша жизнь. "Но в эту жизнь вглядеться надо. И это высшая награда – глядеть открыто ей в лицо!"