*** Даже если горит вертикальный огонь, Осыпается пепел ночных сигарет, Ты всего лишь к глазам поднимаешь ладонь, И вокруг от тебя ничего уже нет. Если тело питать крепостною водой И нести свою службу за совесть и страх- Мы боимся сгореть у тебя на глазах, Мы боимся уйти со своею бедой. Ну, а ты не посмотришь на жалкий предмет, От которого мы были счастливы там. Отчего же твой суд выставляет на свет, Только то, что никак не присуще рабам? Ты так любишь и кровь, и мученья, и страх, Ну, а если бы мы были счастливы днем? Если б мы не боялись сгореть на глазах У тебя желтоватым, как кожа, огнем? 1988
***
Даже если горит вертикальный огонь,
Осыпается пепел ночных сигарет,
Ты всего лишь к глазам поднимаешь ладонь,
И вокруг от тебя ничего уже нет.
Если тело питать крепостною водой
И нести свою службу за совесть и страх-
Мы боимся сгореть у тебя на глазах,
Мы боимся уйти со своею бедой.
Ну, а ты не посмотришь на жалкий предмет,
От которого мы были счастливы там.
Отчего же твой суд выставляет на свет,
Только то, что никак не присуще рабам?
Ты так любишь и кровь, и мученья, и страх,
Ну, а если бы мы были счастливы днем?
Если б мы не боялись сгореть на глазах
У тебя желтоватым, как кожа, огнем?
1988