Девочка в бархатной тюбетейке, пропалывала большую клумбу с кустарниковыми розами, цветы были мелкие, с сильным ароматом, ветки были усеяны иглами шипов. Девочка, тоненькими пальчиками из-под кусачих стеблей, осторожно вытягивала сорняки. Со стороны дома послышался голос матери:
— Ранò! Иди сюда, оденься, поясницу застудишь!
Девочка заторопилась, сорняков оставалось немного, она быстрей закончила, все-таки уколов палец. Сунув палец с каплей крови в рот, подбежала к матери, которая уже поджидала ее на крыльце. Мать Ранò подала ей расшитый узорами халат, девочка надела его.
— Мамочка! Клумба чистая, можно я пойду на арык к подружкам?
Мать посмотрела на свою «Розу» — так звучало имя дочери в переводе с персидского, поправила плотный блестящий локон, выбившийся из-под тюбетейки, и сказала:
— Ранò! Через неделю ты станешь замужней женщиной. А через год у тебя уже будет ребенок.
Девочка спросила:
— А зачем мне ребенок?
— Не задавай глупых вопросов! Идем на кухню, надо все успеть приготовить к твоей свадьбе.
Ранò замешивала тесто на сладости к празднику и думала, что завтра она обязательно пойдет на арык к девочкам.
Через пять лет
Ранò смотрела на спящего толстого мужчину. У него было два подбородка, мягкий круглый живот и от мужчины всегда пахло бараниной. После того, как муж завел любовницу, он перестал мучить ее тело. Азиз приходил от любовницы довольно поздно, Ранò ставила на дастархан плов с бараниной и чесноком, уходила на свою женскую половину и включала телевизор. Муж поев, вытирал жирные пальцы о полотенце и валился как убитый прямо на курпачу возле дастархана — любовница старалась, она хотела овладеть богатствами удачливого человека: каменным двухэтажным домом, бассейном, ухоженным двориком, где Ранò разбила огромный цветник, над душистыми клумбами которого уже в марте начинали жужжать пчелы.
Ранò еще раз взглянула на мужа, его толстую шею, Азиз крепко спал. Затем прошла на кухню, согрела воды, заварила чай, выпила маленькую пиалу бодрящего напитка, собрала гостинцы и отправилась в гости к матери. Они обе сидели за столиком, Ранò молчала, а женщина напротив горестно ей выговаривала, что дочь у нее получилась никчемная, пустая, застудилась, бегая по арыкам. Детей иметь не может, зачем ей такой жить на свете?…
Мама-мама… Зачем ты мне все это говоришь?… Слова матери жалили сердце Ранò, наверное, поэтому за пять лет брака ее не кусали пчелы, гудящие над бело-розовыми клумбами цветника.
Ранò открыла глаза, она полулежала на кушетке, на платье, в волосах, на полу, в вазе, стоящей рядом на столике — все вокруг было усыпано красными, желтыми, белыми лепестками роз. Психолог спросила: «Вы убили его?». Ранò застенчиво улыбнулась шоколадными губами, кивнула и провела рукой по шее: «Я его задушила. Я хотела сделать это с первой брачной ночи! Сейчас он мертв и мне так хорошо». Психолог быстро почеркала что-то в своей тетради, затем спросила: «Вы готовы на следующей неделе убивать другие ваши страхи?»
Ранò смахнула лепестки на паркет, накинула на себя шарф, застегнула пуговицы пальто и вдруг поняла, что проголодалась. В Санкт-Петербурге есть этно-кафе, где через окна можно релаксировать на плотную массу Невы, прохожих, гуляющих по набережной. Она любила национальную кухню и часто там бывала.
Почему лепестки? – поинтересовалась она у врача, указывая на стеклянную сферу, наполненную скрипучими прохладными головками цветов.
— Розы стеблями стоят дорого, а лепестками — триста рублей мешок. Аромат натурального эфирного масла лучше любого искусственного успокаивает пациента.
Когда Ранò за столиком кафе ожидала заказ, ей позвонил Игорь. Он предупредил её, что сегодня не сможет к ней приехать, жена решила устроить ему романтический ужин и скоро вернется из салона красоты.
Ранò смотрела на Неву… бедная женщина Игоря, он стал для нее центром мироздания. Она боится потерять его расположение — часто меняет цвет волос, прическу, то коротко стрижется, то наращивает хвост, меняет стиль одежды, с мужем всегда ласкова и покорна. Его жена знает разные кухни мира, образованна, сына Игорю родила. Она боится потерять квартиру, машину. Боится потерять своего хозяина.
Ранò усмехнулась, ей тоже нужен был Игорь — он щедрый. Но его страсть к ней уже переходит в спокойную дружбу, поэтому Ранò скоро познакомит его со своей землячкой. За Игоря она получит примерно триста долларов. Потом они выпьют с подругой коньяку за его мужское здоровье и закажут у знакомого узбека Ашота шашлык и жареную брынзу. Вскоре принесли ее заказ — масляный чебурек с рубленым мясом на металлическом подогретом блюде и холодный гранатовый сок.
Для Игоря узбечка Ранò была экзотикой: высокая, с раскосыми сливовыми глазами, бархатной смуглой кожей и большой упругой грудью. Это не расплывчатые блины русской матрешки, говорил он ей, покручивая штанги в ее темных сосках. Сегодняшней встречей с ним Ранò хотела оплатить счет психологу. Игорю она сама была лекарем, после секса он лежал рядом с ней, рассказывал о директоре холдинга, о крысиных бегах топовых менеджеров, о том, что все его раздражает.
Игорь был вполне себе приятный мужчина, чистоплотный, деньги за встречу он на утро следующего дня, перечислял ей на карту. Ранò по утрам пила морковно-яблочный сок с каплей оливкового масла и смотрела в окно. После встреч с мужчинами у нее на черном картонном столике ИКЕА часто оставался букет роз. Она ставила цветы в купленную в Самарканде глиняную вазу, украшенную восточным орнаментом. Клиенты Ранò знали, что она любит именно розы. Некоторые высчитывали небольшие суммы за букеты из оплаты за встречу, Ранò не обижалась. Она быстрее с ними расставалась, продавая их контакты чуть дороже, компенсируя этим их жадность.
Вкус у нее, как у простолюдинки, думал Игорь, когда покупал ей шипованные розы в цветочном магазине на Проспекте Большевиков. Продавщица Люда с роскошной рыжей гривой, подбирала ему букеты и для жены. Он дотронулся языком до острого скола на верхнем зубе, к стоматологу надо, а жена, подумал о ней с раздражением — все время что-то выдумывает. Неделю назад купила крашеные лизиантусы, напитанные ядовито-синей краской и поставила их в спальне. Чуть кошку не отравила, розы — красивее.
Однажды Ранò торопилась с работы домой — она купила свежей форели и предвкушала, как накрутит себе целую тарелку розовых ломтиков, сбрызнет их лимонным соком, вдруг мелодия телефона прервал ее мысленный ужин, она посмотрела на экран: Мертвая душа вызывает…
Ранò нахмурилась. Все номера, кого она «похоронила» были переименованы в «мертвые души». Она отключила звук, дома с этого номера ей прислали сообщение: «Мамы не стало. Вышли тысячу евро».
Ранò, напевая песенку, скручивала из радужной форели розочки. После, тщательно помыв руки, включила ноутбук, зашла в «Личный кабинет» банка и перечислила деньги на указанный в сообщении номер счета.
Затем подошла к столу, склонилась над стеклянной шарообразной вазой, в которую были насыпаны лепестки, и минуты три глубоко над ней дышала. После Ранò прошла на кухню, достала из холодильника, украшенную чеканным орнаментом, тарелку. Секунду полюбовалась охлажденными на ней розами из карельской форели, взяла шпажку, поднесла розу на ломтике огурца ко рту и откусила первый кусочек.
Михаил Булатов
Подписывайтесь на канал!